Такое толкование кажется автору неубедительным. Эдесса — город в северной части Месопотамии. Как же можно говорить о ней, как об «иудейском» городе? Даже если бы в первоисточнике была действительно указана Иудея, а это тоже остается только маловероятной гипотезой, то в хронике Вильгельма Мальмсберийского все же совершенно определенно говорится об «Индии». Иудея, в отличие от Индии, вообще никогда не имела никакого отношения к св. Фоме и св. Варфоломею. Кроме того, в 883 г. христианскому епископу отнюдь не легко было бы проникнуть в мусульманскую Эдессу. Между тем в Южной Индии, на родине фомистов, его приезд не встретил бы никаких препятствий, как и пребывание там христиан Козьмы и Феодора в VI в. (см. гл. 72). По мнению автора, в рассуждениях Кратохвилля содержится много логических и историко-географических неувязок. Их будет гораздо меньше, если мы станем придерживаться написания «Индия», которое и находим в обоих сохранившихся до нас английских источниках. По поводу другого путешествия в Индию, также совершенного в средние века, но только Генрихом Морунгеном (см. гл. 117), Кратохвилль вполне определенно заявил, что слова
Совершенно непонятно, почему это абсолютно справедливое суждение нельзя применить и при решении вопроса о конечной цели путешествия епископа. Другие исследователи также называют Эдессу как предполагаемую цель путешествия епископа.[10] Автор думает, что такое толкование объясняется боязнью признать возможным путешествие в Индию в IX в.
В наше время на Малабарском береге все еще обретается немалое число фомистов.[11] Название этой секты не имеет ничего общего с«Фомой [238] Неверующим», одним из учеников Иисуса, хотя часто пытаются установить здесь связь. Местная христианская легенда утверждает, что св. Фома прибыл в Индию с апостольской миссией и в 52 г. основал там христианскую общину. В действительности же «христиане св. Фомы» — последователи несторианской или сирийской секты, получившей весьма широкое распространение в Азии.
Герман полагал, что название «фомисты» происходит от имени какого-то богатого христианина, вероятно купца, по имени Map Фома или Фома Кананеус, который до IX в. поддерживал индийскую христианскую общину богатыми дарами и добился для нее привилегии.[12] Это утверждение, однако, вряд ли соответствует действительности, так как уже в VI в. Григорий Турский (см. гл. 72, стр. 65) связывал индийских христиан с апостолом Фомой. Как бы то ни было, христианские общины в Индии возникли довольно рано. Уже на Никейском соборе присутствовал «епископ Персии и Великой Индии». Правда, из-за расплывчатости самого понятия «Индия» этот титул не дает еще оснований для каких-либо определенных выводов. Однако из записок Козьмы Индикоплова (см. гл. 72) неоспоримо вытекает, что в его время, то есть около 525 г., христианские общины процветали и на Малабарском береге, и в Кальяне, и на Цейлоне. При патриархе Тимофее (778—820) фомисты получили даже собственного митрополита, и из этой организации немного позднее образовалось особое христианское государство, во главе которого стояли князья, называвшиеся «тамутири» (что означает «князь мужей, повелитель холмов и волн»).[13]
Похоже, что это христианское государство в Индии каким-то образом привлекло к себе внимание короля Альфреда. Впрочем, такое предположение не намного продвигает нас вперед, так как в тот период, разумеется, не могло быть и речи о постоянных политических или экономических связях между еще совсем слабо развитой Англией и Индией. К тому же фомистов считали тогда еретиками и всячески игнорировали. И все же складывается впечатление, что епископ Сигельм должен был решить или участвовать в решении каких-то религиозных вопросов в Индии, поскольку он по пути заезжал в Рим и получил от папы Марина I (882—884) реликвию в дар своему королю. Так или иначе, цели этого путешествия и связанные с ним события, к сожалению, скрыты от нас довольно плотной завесой, приподнять которую мы не в состоянии.
Дату самого путешествия можно установить довольно точно. Хроника Вильгельма Мальмсберийского относит его к 883 г. Очевидно, это был год
