Еще Ибн-Хордадбех в своем обширном труде о путях сообщения в халифате (созданном около 846 г. и переработанном заново в 885 г.) упоминает о посещении Багдада норманскими купцами. По его сведениям, они привезли туда для продажи шкурки бобров и чернобурых лисиц, а также мечи. Поэтому можно считать, что скандинавские купцы уже к середине IX в. нашли путь в Багдад. Согласно цитированной выше летописи Ибн-Исфандьяра (1216 г.), первые разбойничьи набеги «русов» из бассейна Волги на Северный Иран относятся к 870—880 гг. За ними последовали другие разбойничьи набеги: в 909—910 гг. — на южное и в 912 г. — на западное побережье Каспия. При этом «русы» делились своей добычей с повелителем хазар, центр владений которого находился в устье Волги. Но самый опустошительный из всех походов викингов на каспийском побережье относится к 943—944 гг.,[12] когда обширные области, примыкающие к западному побережью, на несколько дней пути в глубь суши были превращены в смрадную пустыню. Насколько заметный след эти военные походы норманнов оставили в умах магометан, доказывает созданный великим азербайджанским поэтом Низами (1141—1203) [246] эпос «Искандер-намэ», воспевающий вымышленный поход Александра Великого (Искандера) против варягов в их «Страну мрака» (см. гл. 98).[13]
Эти кровавые события сменяются мирными картинами, представляющими интерес для исследователя истории культуры, на которых «русы» предстают уже отважными и умелыми купцами, ведущими оживленную торговлю в различных прикаспийских странах. Как сообщает Ибн-Хордадбех, главными товарами были шкурки бобров, чернобурых лис и другого ценного пушного зверя, которые обменивали на различные сокровища Востока. Ибн-Фадлан описывает даже свою встречу в устье Волги с русами, наводившими на магометан панический ужас. Они оказались безобидными купцами, и он имел возможность наблюдать их подчас не слишком привлекательные обычаи.
Нашествия скандинавских воинов и купцов па страны Восточной и Юго-Восточной Европы и далее вплоть до Передней Азии продолжалось до XIII в. включительно и прекратилось, вероятно, только из-за переселения монгольских племен. Очень показательно, что примерно в 1200 г. у грузинской царицы Тамары на службе находилось не менее 3 тыс. воинов-викингов.[14]
Как бы то ни было, приходится признать, что норманны были не только отважными воинами и мореходами, по также и ловкими купцами, отлично знавшими, где торговля сулит наибольшие барыши. Ведь в те века Багдад был не только оплотом ислама и столицей халифата (с 762 г.), то есть политическим центром Востока. Это был также самый населенный город мира, центр мировой торговли, оттеснивший на задний план Александрию, которая утратила свою ведущую роль. В тот период Персидский залив был важнее Красного моря. Историческое развитие не раз подтверждало справедливость мудрого замечания Пешеля: «В зависимости от того, где — в Каире или Багдаде — находился политический центр мусульманских княжеств, главенствующее значение приобретал то один, то другой залив».[15]
Норманны IX и X вв. сумели приспособиться к этой историко-экономической особенности. И если нам ничего не известно о появлении норманских купцов в Александрии, то Византию и Багдад они, несомненно, посещали. В противовес некоторым современным концепциям следует отметить, что знаменитые средневековые норманны были не только воинами, викингами, мореходами, но и предприимчивыми, удачливыми купцами. Они пускались в чрезвычайно далекие путешествия по суше и морю, мало чем уступая в этом отношении арабам,[16] игравшим в то время ведущую роль в мировой торговле.
[Дополнения к II тому, данные автором в 1953 г. в конце III тома]
[482]
[…]
Наземная дорога в страны Передней Азии, проходившая по территории России, пользовалась таким предпочтением по сравнению с морскими путями, что в 1103 г. датчане переправили по ней свои сухопутные войска в Константинополь для участия в Крестовом походе.[17]
