Эта гипотеза, основывающаяся на одном лишь созвучии, явно несостоятельна. Еще Кунстман считал неправомерным предположение о тождестве «Овечьего острова» или «Острова мелкого скота» с Мадейрой. Ведь в 1419 г., когда Мадейра была открыта португальцами, на нем совсем не было овец. «Это объяснение нельзя считать удовлетворительным, ибо португальцы нашли на острове лишь ящериц, блох и птиц».[21] Если «Овечий остров», или «Остров мелкого скота», вообще соответствует реальному географическому объекту, то его надо искать только в группе Канарских островов. На эти острова прежде всего указывает и направление, которого придерживались арабские моряки. Утверждение Кунстмана, что «группа Мадейры, несомненно, была известна арабам»,[22] также вызывает самые серьезные возражения. Для такого предположения у нас нет хоть сколько-нибудь обоснованных доказательств, поскольку
Упоминание о «застывшем вонючем море» в рассказе о походе смельчаков свидетельствует о достоверности источника. Однако никоим образом нельзя считать, что речь здесь идет об огромном Саргассовом море на западе. Скорее всего, мореплаватели встретились с одним из небольших скоплений водорослей, какие часто попадаются поблизости от Гибралтарского пролива (см. т. I, гл. 19). Арабы плыли, очевидно, из Лиссабона главным образом в юго-западном направлении и достигли Канарских островов, откуда их, однако, вскоре заставили убраться на континент. Вот как, по всей видимости, происходило дело! Португальцы, стремящиеся утвердить свой приоритет в частичном открытии Канарских островов в 1341 г. (см. т. III, гл. 143), оспаривают факт достижения их арабами.[27] Но у нас нет никаких оснований отрицать этот весьма скромный результат похода смельчаков.
Идриси было кое-что известно о Канарских островах, причем не только из сообщений Птолемея. Это можно утверждать с уверенностью, поскольку у арабского географа встречается краткое сообщение о том, что флотоводцу Ахмеда Ибн-Омара было поручено выйти с эскадрой в море на поиски острова, о существовании которого догадывались по клубам дыма, иногда появлявшимся к западу от Сафи.[28] Вероятнее всего, то были извержения вулкана на острове Тенерифе. Ведь вулканическая деятельность здесь в те времена протекала гораздо интенсивнее, чем теперь. К сожалению, у нас нет сведении о результатах похода эскадры.
Достижение арабами Канарских островов становится правдоподобным и в связи с упоминанием в конце рассказа о странствиях смельчаков названия Асафи. Об этом географическом объекте Идриси сообщает следующее:
«Это самая отдаленная гавань, какой удавалось достигнуть кораблям древних; в наше время (то есть в 1150 г.) суда заходят и на четыре дня плавания дальше».[29]
Из этого сообщения вытекает, что арабские суда обычно избегали заходить в воды, омывающие берега Марокко. Значение Сафи для арабских купцов даже в конце средневековья заключалось в том, что отсюда часто отходили караваны, направлявшиеся через долину Золотой реки (Уэд-Дра) в золотоносные земли негритянского царства Мали (см. т. III, гл. 146). «Маргурим» — арабское название, которое позднее закрепилось за смельчаками, достаточно красноречиво, поскольку оно в переводе означает «обманутые в своих надеждах».[30] Бросается в глаза сходство между экспедицией арабов и путешествием негритянского султана Мухаммеда Гао в 1300 г. В обоих случаях наблюдается разительный контраст между широковещательной программой («Исследование протяженности океана», «Достижение противоположного берега океана») и более чем скромными результатами (см. т. III, гл. 132).
