…Так я попал в плен к Темурлину [Тамерлану], которого проводил в его страну, где и состоял при нем… [Следует подробное описание походов Тимура в Сирию, Вавилонию, Индию, совершенных до битвы при Ангоре, так что Шильтбергер сообщает о них с чужих слов, а затем рассказ о намечавшемся походе в Китай, в начале которого Тимур умер в Отраре [17 февраля 1405 г.], и о последовавшей борьбе за престол между сыновьями Тимура.]
…По смерти Темурлина я попал к его сыну Шах-Роху, которому принадлежало королевство Хорасан со столицей Герат…
Я был переведен к сыну шаха Абубекру, при котором оставался четыре года…
При Абубекре находился королевский сын из Великой Татарии. Этому принцу было предложено возвратиться на родину для вступления на престол. С согласия Абубекра он отправился туда в сопровождении 600 всадников, в числе коих находился и я с четырьмя товарищами… Оттуда он перешел в Великую Татарию к вельможе, по имени Эдиги [Эдигей], который послал ему предложение возвратиться для вступления на престол. Эдиги готовился тогда к походу в страну, именуемую Виссибур [Сибирь]…
Вышеупомянутый королевский сын, по имени Чекра, провожал Эдиги в Сибирь. Они шли два месяца до прибытия в эту страну, где есть горы, простирающиеся на 32 дня ходьбы… [Следует подробное описание населения Урала и его обычаев.]
В этой стране сеют только просо, а хлеба вовсе не едят. Все это я видел своими глазами, когда находился при вышеупомянутом королевском сыне Чекре… [Следует описание междоусобных войн в государстве Кипчак; Чекре становится королем на восемь месяцев, но вскоре погибает в борьбе с соперником.]
После упомянутого мною выше поражения Чекры я попал к господину, по имени Маншук, который был советником при Чекре. Изгнанный, он пробрался в город Каффу [Феодосия, в Крыму]. Это весьма многолюдный город, где живут христиане и последователи шести различных вероисповеданий. После пятимесячного пребывания в этом городе он переправился через рукав Черного моря и прибыл в Страну черкесов, но оставался [392] там только шесть месяцев… Маншук перешел тогда вместо в нами в страну Абаса, а затем в другую страну — Мингрелию. И там пятеро из нас, христиан, сговорились во что бы то ни стало возвратиться из земли язычников каждому на свою родину, так как мы отделены были от Черного моря только трехдневным расстоянием. Когда настал удобный случай для осуществления нашего плана, мы все пятеро расстались с названным господином и прибыли в столицу сего края, по прозванию Батум, лежащую на Черном море. Тщетно просили мы там, чтобы нас перевезли оттуда на другую сторону [моря], и потому вышли из города и следовали вдоль морского берега, пока не достигли гористого края, где на четвертый день верховой езды с одной горы заметили судно [
[Следует описание переговоров с капитаном судна, которое берет с собой пять человек, а также отважного и опасного трехмесячного плавания. Прибыв в Константинополь, они покидают судно, Описание аудиенции у византийского императора, который спустя три месяца приказывает отправить их на корабле в Валахию.]
Ужо по истечении трех месяцев император отправил нас на галере в замок, именуемый Гили [Килия], близ устья Дуная. Там я расстался с товарищами и присоединился к купцам, с которыми прибыл в город, именовавшийся по-немецки Вейсштадт (Белгород) и лежавший в Валахии, затем — в город, по имени Аспазери и оттуда в Седшопф [Сучава] — главный город Малой Валахии, а потом в другой город, называемый по-немецки Лемберг [Львов]. Это главный город в Малой России. Там я лежал больной три месяца и затом прибыл в Краков, главный город в Польше, а оттуда в Мейсен в Саксонии и в Бреслау [Вроцлав][3] — главный город Силезии. Наконец, через Эгер, Регенсбург и Ландсхут прибыл в Фрейзинг, где я был уже у себя дома. Так я с Божьей помощью возвратился домой, в общество христиан, за что благодарю Бога и всех, кто мне помог. Проведя 32 года среди язычников, я уже не смел надеяться, что [393] мне удастся когда-либо возвратиться к христианам. Но Бог внял, сколь искренно было мое желание возвратиться, дабы иметь счастье молиться Ему с христианами, пекся обо мне, чтобы тело и душа моя не пропали.[4]
