В то лето (1266 г.), когда священник Арнальд покинул Гренландию и они сели на мель в Исландии у Хитарнеса, там были найдены в море куски дерева, отесанные маленькими топориками или теслами; среди них был один, в котором торчали части зубов и костей. Летом вернулись также мужчины из Нордсетура, плававшие на север дальше тех земель, которые до этого были известны людям. Они не заметили никаких жилищ скрелингов [эскимосов] нигде, за исключением Кроксфьордархейдра… Впоследствии священники посылали корабли на север, чтобы узнать, как выглядят земли севернее самого отдаленного места, до которого доходили до того времени. И они плыли от Кроксфьордархейдра, пока земля не исчезла за горизонтом. Они встретились с южным ветром и туманом и должны были держаться вдали от берега. Но когда мгла рассеялась и снова стало ясно, они увидели многочисленные острова со всевозможными зверями, на которых можно было охотиться, — тюленями, моржами и многочисленными медведями. Они вошли далеко в морской залив [Баффинов залив], и все земли скрылись за горизонтом — и Южная земля и глетчеры; но еще южнее, насколько они могли установить, там были глетчеры. Они нашли там несколько древних жилищ эскимосов, но не могли сойти на берег из-за медведей.
Потом три дня и три ночи они плыли обратно и натолкнулись на несколько жилищ эскимосов, когда высаживались на берег на некоторых южных островах. Затем после доброго дня плавания они снова достигли Кроксфьордархейдра к празднику Святого Иакова.[1] По ночам тогда морозило, но солнце светило днем и ночью. В полдень оно стояло так высоко, что тень от борта судна, обращенного к солнцу, падала на лицо человека, лежащего в шестивесельной лодке поперек борта. В полночь солнце поднималось так высоко, как дома,[2] когда оно стоит на северо-западе. Потом они вернулись в Гардар.[3] [78]
Эрлинг Сигватсон, Бьёрн Тордиссон и Эндридий Оддисон сложили эти вышки в субботу перед Днем похода[4] и пережили ледяную бурю.[5]
Как мы уже знаем, еще плавание фризских дворян около 1040 г. (см. т. II, гл. 105) иногда рассматривалось как первая в истории полярная экспедиция. Между тем фризские дворяне, как и участники экспедиции короля Гаральда Строгого, вряд ли доходили дальше 65° с.ш. Действительно, «первая полярная экспедиция»,[6] если мы исключим совсем случайное открытие Шпицбергена (см. т. II, гл. 116), была предпринята норманнами в 1266—1267 гг. в водах Гренландии. К географическим исследованиям норманнов побуждали практические цели. Нансен объясняет это плавание тем, что викинги хотели наряду с другим выяснить, в какой мере были заселены эскимосами местности на западном побережье Гренландии, лежавшие к северу от их земель.[7]
Сообщение об этой весьма интересной экспедиции дошло до нас только в изложении исландского писателя Бьёрна Йонссона, жившего в XVII в. Но поскольку Йонссон, по его словам, заимствовал свой рассказ из потерянной для нас, к сожалению, части книги «Хауксбок», написанной в 1300 г. и считающейся весьма надежным историческим источником, то нет никаких оснований подвергать его сомнениям.
Своеобразными инициаторами этого исследовательского плавания были священники. Гардар, резиденция гренландского епископа, и был отправным пунктом плавания. Он находился на месте современного Игалико. Отсюда отважные норманны продвинулись дальше на север примерно на 13,5°. К северу от норманских поселений на юго-западном побережье Гренландии находились прежде всего так называемые Нордсетур [северные селения], которые, видимо, посещались норманнами каждое лето в промысловых целях. Их точное местоположение не установлено. Более ранние исследователи перенесли их слишком далеко на север.[8] Теперь можно считать более или менее доказанным, что самое северное летнее поселение, посещавшееся норманнами, находилось только немного выше 65° с.ш. на месте ныне покинутого поселка Атангмик в районе Готхоб-фьорда, у самой кромки материкового льда[9] (см. рис. 2). [79]
Эти новейшие сообщения совпадают с предположением датского чиновника в Гренландии д-ра Ринка, высказанным еще 70 лет назад. По сведениям Ринка, сфера деятельности гренландских поселенцев в средневековье, видимо, простиралась примерно до 65° с.ш.[10]
