Неоднократно утверждали, будто в 1316 г. состоялось еще одно путешествие миссионеров в Эфиопию.[19] В 1675 г. Фонтана даже называл имена доминиканцев, принявших участие в этой миссии: Грима, Аргай, Луанос, Панталеон, Сама, Алеп, Ассен, Агулоза и монахиня Име. Путешествие это якобы длилось с 1316 по 1318 г. Однако никакими документальными доказательствами это сообщение не подтверждается. Возможно, что дата указана неправильно и на самом деле речь идет о единственной серьезной попытке миссионерской деятельности в Эфиопии, относящейся к 1329 г. В этом году папа Иоанн XXII в булле от 1 октября, изданной в Авиньоне, обратился ко всем католическим приходам, рассеянным в странах «сарацин, язычников, греков, болгар, куманов, иберов, аланов, хазар, готов, сирийцев, рутенов, яковитов, нубийцев, несториан, грузин, армян, индийцев, кочевников и других неверных народов Востока и Севера», призывая их к объединению [94] всех христианских исповеданий.[20] Одновременно в Эфиопию была вторично направлена миссия доминиканцев.[21] Об их делах и судьбах известно крайне мало. Даже имена миссионеров до нас не дошли, если только не о них упомянул Фонтана. Сообщается лишь, что несколько аборигенов было склонено к обращению в католическую веру, в том числе два царевича. Одного из них звали Таклаверет Шевани, а другой принял при крещении имя Филипп.[22] Заметным успехом было основание в Донголе епархии, вверенной доминиканскому монаху Бартоломео из Тиволи, который, вероятно, принимал участие в миссионерской деятельности.[23] Об этой епархии «в царстве священника Иоанна» сообщает нам «Книга познания» («Libro del Conoscimiento»), рассказывающая о фантастическом кругосветном путешествии (см. гл. 144). Впрочем, эта епархия, видимо, никакой роли не играла и существовала только на бумаге. Кроме Бартоломео из Тиволи, который был епископом Донголы приблизительно до 1350 г., других римских епископов там не было.[24]
Как бы то ни было, но и в XIII и XIV вв. нити, протянутые из Рима в Эфиопию, оставались крайне тонкими; но именно потому, что на Африканском материке так долго существовало недоступное для внешнего влияния несомненно христианское государство, сама эта страна и ее властители давала пищу для фантастических вымыслов. Скрытая за их завесой Эфиопия казалась единственной и подлинной страной «священника Иоанна». Ведь в Азии XIII в. нигде этого легендарного государства обнаружить не удалось. Теперь всем хотелось, чтобы страна «священника Иоанна» находилась в «африканской Индии», и эта легенда, как мы еще покажем, играла решающую роль в течение XV в. во всех португальских открытиях.[25] Какими нелепыми были представления о связи между Индией и Эфиопией, показывает одно место из книги Карпини, где он говорит об индийских «черных Саррацинах, которые именуются Эфиопами».[26]
И в XV в. папа тоже не смог добиться иных связей с Эфиопией, кроме обмена дружественными посольствами (см. т. IV, гл. 169). В 1439 г. на Флорентийском соборе серьезно рассматривался вопрос об объединении католической и коптской церквей; однако эта попытка снова потерпела крах. Альтанер правильно разъяснил причины этой неудачи:
«Жители Востока не понимали значения такого объединения для религии и церкви. Опыт многовековой истории их страны мешал им признать [95] догматическую необходимость новой ориентации, тем более что это не диктовалось никакими религиозными побуждениями и должно было привести к отказу от независимости их церкви, к которой они издавна привыкли».[27]
Впрочем, нельзя не признать, что прилагавшиеся в течение целых 200 лет усилия установить связь с Эфиопией как с мнимым государством «священника Иоанна» в значительной мере объяснялись политическими соображениями. Мы еще покажем, как сильно эти политические расчеты повлияли на деятельность принца Генриха Мореплавателя. Немаловажную роль сыграли они и в засылке миссионеров в Эфиопию начиная с 1329 г. Вряд ли можно считать случайностью, что незадолго до этого, примерно в 1320 г., Марино Санудо, ревностный сторонник идеи расширения политического влияния христианских стран, горячо ратовал за теснейший союз с христианским государством Эфиопией для борьбы с исламом.[28] С 1439 г. усиленные старания папы склонить к союзу с ним христиан Эфиопии явно объяснялись надеждой на их вовлечение в борьбу против турецкой опасности.
Следует еще сказать несколько слов по поводу средневекового путеводителя по Эфиопии, отрывок из которого приведен в начале главы. Из него мы узнаем, как с течением времени все прочнее утверждалось представление о том, что истинный «священник Иоанн» будто бы находится в Эфиопии. Но в связи с этим все сильнее становилось также заблуждение, будто Эфиопия находится в Индии. Ведь «священника Иоанна» считали индийским царем. «Африканская Индия» стала под конец таким общераспространенным понятием, что путеводитель даже сферу деятельности апостола Фомы и его могилу переносит в Африку!
