Причудливой игрой случая представляется нам тот факт, что как раз в мае 1291 г., когда потеря последнего опорного пункта христиан — Сен-Жан-д’Акра (Акка, Птолемаида) — положила бесславный конец крестовым походам, была сделана первая попытка обойти преграду, воздвигнутую исламом торговле христианских стран с Индией. В это время была поставлена задача отыскать прямой морской путь в Индию, разрешить которую удалось только Васко да Гаме спустя два столетия. И все же между двумя событиями, случившимися в 1291 г., есть глубокая связь. Пока в Багдаде сидели арабы, которые, как известно, были весьма предприимчивыми купцами, имелась, хотя и ограниченная, возможность торговых сношений со странами Индийского океана через Египет. Восточные товары, пользовавшиеся большим спросом, особенно пряности, находили все новые пути к итальянским портам, а через них — в другие страны Европы. Однако после завоевания Багдада монголами 10 февраля 1258 г. пал и халифат в Месопотамии. При монголах, не обладавших купеческой жилкой, слабые связи с Индией совсем заглохли. Вот почему потеря Сен-Жан-д’Акра в Палестине (18 мая 1291 г.) была воспринята как полное прекращение торговли с Индией и возникла мысль, нельзя ли попасть в эту страну другим, до сих пор неизвестным путем. Мы не можем доказать, что экспедиция, снаряженная в Генуе в 1291 г. для достижения Индии по морю, действительно была послана, исходя из этих соображений. Но вероятность такой связи событий велика.
К сожалению, завеса тайны по-прежнему окутывает экспедицию двух генуэзцев — братьев Вивальди, которые в то время сделали попытку добраться до Индии на корабле, обогнув Африку с юга. Правда, источники того времени рассказывают нам, что корабли вышли в море и даже достигли мыса Джуби в Марокко. Вероятно, кто-то видел там генуэзские корабли. Но о дальнейшей судьбе отважных мореплавателей никто достоверно ничего не узнал: участники экспедиции пропали бесследно, и все более поздние попытки выяснить, что же с ними случилось, не привели к положительным результатам. Возможно, хотя почти невероятно, что оба корабля достигли своей цели — Индии. Гораздо правдоподобнее, что моряки погибли еще где-то на западном побережье Африки — то ли во время кораблекрушения, то ли в плену, то ли от болезней или других причин.
С тех пор прошло более 600 лет, в течение которых не было недостатка в попытках выяснить судьбу экспедиции Вивальди. В 1315 г. Сорлеоне Вивальди, сын пропавшего без вести Уголино, принял весьма энергичные меры для выяснения судьбы своего отца. Как ни странно, он поехал не в Западную, а в Восточную Африку и добрался до Могадишо. Какой-то Бенедетто Вивальди, [126] которого, возможно, мы должны отождествлять с упомянутым выше Сорлеоне или который приходился ему братом, поехал даже в Индию в обществе некоего Перчивалле Станконе и умер там в 1321 г.[8] Видимо, и туда его влекла надежда узнать что-нибудь о пропавшем отце, по эта попытка тоже оказалась тщетной.
Почти через 150 лет итальянец Узодимаре, находясь на службе принца Генриха Мореплавателя, проник в 1455 г. к реке Гамбия. Он полагал, что напал там на след последнего потомка моряков — участников бесследно исчезнувшей экспедиции, и 12 декабря 1455 г. написал об этом подробный отчет своим кредиторам в Геную. Мы еще будем говорить об этом путешественнике (см. т. IV, гл. 179). Заметим кстати, что Шиллер в 5-й сцене III акта «Фиеско» при перечислении родов фамилии Узодимаре и Вивальди ставит рядом.
Сообщение Узодимаре, что ему якобы удалось найти потомка отправившихся с Вивальди моряков, представляется нам фантастичным и ненадежным. Впрочем, беспорядочное нагромождение воспоминаний о сказочной райской реке Гихон [Сион],[9] о «царе-священнике Иоанне», в царство которого можно будто бы попасть с побережья Западной Африки менее чем через две недели, представление о том, что государство Гвинея находится недалеко от Эфиопии, где, как предполагали, царствует «священник Иоанн», — все это нельзя ставить в вину одному только Узодимаре. Эти представления отражали дух своего времени, ибо повсюду в Южной Европе к середине XV в. (см. T. IV, гл. 179-181, 192) они были распространены. Но лично Узодимаре несет ответственность за ничем не подкрепленное утверждение, будто итальянец, встреченный им на гвинейском побережье, был потомком моряков, пропавших без вести в 1291 г. Сообщения Антоньетто Узодимаре были, очевидно, плодом его фантазии и не представляют никакой ценности. Характерно, что он без малейших колебаний рассказывает всевозможные подробности о ходе экспедиции, хотя сам же сообщает, что ни один из ее участников не увидел снова родины. Узодимаре, очевидно, не смущает то обстоятельство, что через 165 лет после события такие подробности никак нельзя установить. Сообщения, переданные Гравье,[10] а также Ла-Ронсьером,[11] будто один корабль Вивальди погиб на мели [в море], а другой — в устье Сенегала, ненадежны, ибо они, видимо, основаны только на словах Узодимаре.
