Неведомые земли. Том 4 полностью

«В 1414 г. при лиссабонском дворе возник смелый план превратить в португальское владение весьма важную гавань Сеуту. Осуществить это предполагалось стремительным нападением на мавров, что позднее удалось сделать. В августе 1415 г. крупная португальская флотилия внезапно появилась перед Сеутой, которая совсем не подготовилась к отражению атаки, и эта база 21 августа перешла в руки христиан. Чтобы выяснить заранее, возможно ли успешное нападение на Сеуту, король Жуан I (1383–1433) направил два корабля с двумя послами — Алвару Гонсалвишем Камеллу и Аффонсу Фуртаду — к королеве Бьянке Сицилийской с поручением зайти в гавань Сеуты, чтобы забрать воды и во время этой четырехдневной стоянки точно выяснить возможность нападения на Сеуту. Этот город расположен на полуострове, далеко выступающем в море. К тому же нужно иметь в виду, что на многих языках, в частности на арабском, нет различных слов для понятия остров и полуостров. Поэтому именно здесь следует искать «insula ad septem jratres» [«остров Семи братьев»], перед которым в 1414 г. впервые появился португальский корабль. Нетрудно себе представить, что ставшее известным названием «Septem jratres», соответственно мировоззрению той благочестивой эпохи, было превращено в «Семь монахов». Позднее склонные к преувеличениям фантазеры превратили «монахов» в «епископов», и, наконец, из рассказа о «городе на острове Семи братьев» возникла легенда об острове, на котором каждый из семи епископов основал по городу. Так появился «остров Семи городов»[934].

Соответствует ли действительности такое толкование, на которое натолкнул автора этих строк д-р Йессен из Ростока, — остается нерешенным. Неправильное восприятие действительного положения вещей первыми моряками, рассказавшими эту историю, весьма вероятно. Ведь первым привез в Европу легенду об острове Семи городов Бьянко, который был итальянцем. Возможно, что он неправильно понял португальское сообщение. Изложенная выше реконструкция событий, разумеется, представляет собой только рабочую гипотезу. Но она помогает хотя бы попять иначе совершенно непостижимое происхождение легенды об острове Семи городов.

Не всегда, но довольно часто легенду об Антилии тесно связывали со сказкой об острове Семи городов. Похоже, что обе они восходят к одному и тому же источнику. Ведь пресловутый вызывающий бесконечные споры остров Антилия тоже всплывает после 1414 г.

Однако это положение требует доказательства, поскольку вплоть до новейшего времени неоднократно высказывалось предположение, что название «Антилия» появилось еще на карте Пицигано от 1367 г. На этой карте далеко в Западном океане рядом с своеобразной статуей, будто бы воздвигнутой для того, чтобы обозначать конец доступного для людей мира, есть неразборчивая надпись, которую Бюаш еще в 1806 г. толковал как остров Антилия, воспроизводя ее следующим образом: «Здесь стоят пред берегами Антилии статуи, некоторые из них на суше, чтобы предостеречь моряков, потому что они указывают, как далеко можно ходить на судах в тех морях. По ту сторону от статуй море тинистое, и моряки не могут там плавать»[935].

Все необходимое об этой надписи уже сообщалось в I томе (см. гл. 19, «Приложение 1»). Различные авторы более ранних работ при разрешении вопроса о том, как правильно читать и толковать легенду на карте Пицигано, почти все исходили из ложных предпосылок[936]. Они считали, что здесь действительно упоминается остров Антилия. Между тем на карте Пицигано не могло быть и речи об этом острове. Неразборчиво написанное слово следует читать не Антилия, a Arculis. Остров Антилия никогда не упоминался до 1424 г., а возможно и до 1426 г.

Твердо установлено, что ни на одной из многочисленных морских карт XIV в. нет названия Антилия, даже на лучшей из них — Каталонской карте мира от 1375 г. Уже одно это исключает, чтобы Пицигано мог дать такое название на своей карте в 1367 г., иначе оно было бы перенесено и на другие карты. Догадка Кречмера, будто название на карте Пицигано должно читаться «Антуллие», по той же самой причине не дает ничего нового[937].

Живший в XVI в. Педро из Медины сообщает, правда, что у папы Урбана VI (1378–1389) есть экземпляр рукописи Птолемея, на котором стоит следующая надпись: «Тот остров Антилия был некогда найден португальцами, но сколько его потом ни искали, найти снова не смогли («ista insula Antilia aliquando a Lusilanis est invent a, ed modo quando quaeritur, non invenilur»). Но к этому сообщению нужно отнестись с большим сомнением. Ведь во времена папы Урбана VI португальцы еще неспособны были делать открытия в океане. Кроме того, вполне возможно, что в рукопись Птолемея, которая когда-то принадлежала папе Урбану VI, позднее, только в XV в., было внесено сообщение, относящееся к острову Антилия. Это происходило тогда нередко[938].