Сообщение португальского хрониста Барруша, что Сенегал был назван по имени местного вождя, несомненно, ошибочно. Хотя европейские средневековые суда действительно достигли Сенегала только в 1445 г., название это было известно в Европе еще на 100 лет раньше. Уже в описании гаваней в Атласе Медичи от 1351 г. встречается название Сенегани. Правда, им обозначена не
Происхождение названия реки Сенегал, или Занага, которое, по мнению Барруша, было дано по имени местного вождя, видимо, лучше всего разъяснил Кунстман: «Название Занага, было ли то обозначением страны или именем вождя, все же неизбежно приводит нас к обитающим там азанагам, у которых мы его находим в различных районах то как Зенхаге, то как Сенхага»[387].
Для самого Генриха открытие Сенегала и вслед за этим Гамбии, очевидно, не было большой неожиданностью. Он, видимо, основательно изучил старинные карты и потому был знаком с представлениями арабских географов. Последние, разделяя взгляды великих античных географов, еще со времени Масуди, то есть с X в., считали, что Нил перед впадением в море разделяется на два рукава: один течет на север, другой — на запад[388]. Составленная в 1367 г. карта Пицигано, оказавшая большое влияние на географические представления своей эпохи, распространила этот взгляд арабских географов в христианском мире и дала неясные сведения о далеком Нигере, как о «Негритянском Ниле». Доказано, что принц Генрих был хорошо знаком с этими представлениями о глубинной Африке. Это следует из приведенного выше сообщения Азурары, согласно которому инфант заранее сказал своим капитанам, что они должны найти западное устье Нила в 20 милях к югу от первых пальм, по ту сторону береговой пустыни!
Это сообщение Барруша служит самым веским доказательством того факта, что принц Генрих снаряжал свои экспедиции в научных целях, и отметает обвинения в его адрес, будто бы он действовал в интересах личного обогащения (см. гл. 158). Человек, который, согласно Фридерици, стремился только к «охоте за рабами», не стал бы заранее так тщательно изучать географию прибрежных районов на основе мимолетных сообщений!
После того как португальцы действительно достигли пресловутой реки, видимо, возродилась надежда добраться по ней если не до царства «священника Иоанна», то до страны золота — Мали. Ведь было известно, что легендарное Тимбукту находится на «Негритянском Ниле»!
Не совсем ясно, в каком году Лансароте открыл Сенегал — в 1445 или в 1447 г. Сообщение Азурары и Валентина Фердинанда позволяет предположить, что плавание Диниша Фернандиша к мысу Зеленому, которому посвящена следующая глава, состоялось раньше, но португальцы, плывя в открытом море параллельно берегу, не заметили Сенегала. Эту реку, «которую считали рукавом Нила, обнаружил только в следующем году Лансароте»[389].
Такое изложение событий представляется правдоподобным, хотя оно не согласуется с приведенным в следующей главе сообщением Галвану. Согласно этому автору, Диниш Фернандиш в 1446 г. до открытия мыса Зеленого вошел в Сенегал я захватил там нескольких аборигенов.
Как бы то ни было, не приходится сомневаться в том, что Сенегал был открыт именно Лансароте.
Обобщая все изложенное выше, можно считать, что
В связи с открытием Сенегала полезно будет напомнить, что этой вновь найденной около 1445 г. реки еще за добрых две тысячи лет до португальцев достигли античные мореходы, и она упоминается Эвтименом, Ганноном и Полибием (см. т. I, гл. 11, 12, 29). В какой-то мере прав был Маннерт, когда, рассматривая сведения географов Древнего мира об Африке, писал: «Познания древних несравненно богаче и большей частью надежнее, чем те, которыми мы располагаем. Последние только подтверждают и изредка разъясняют то, что знали в старину»[390].
