— Нет, блять! Не его, Кер, — лицо Ви оскалилось какой-то ощутимо ебанутой ухмылкой, хотя он прекрасно чувствовал, как буквально скрипят его собственные зубы — настолько яростно сжимались челюсти. — Не нас. Не меня, сука!
Каждое выплевываемое с усилием предложение сопровождал шлепок журналом — по плечу, по руке, — казалось, что Джонни шутил, если бы соло не тонул сейчас в совершенно кошмарной неописуемой смеси дикости и бешенства.
— Че?.. — отступив на пару шагов в замешательстве, Кер, широко распахнув глаза, ошалело смотрел на единомоментно, вероятно, ебанувшегося Ви. Потом голубые глаза сузились в явном узнавании. — Джонни?
— Он самый, блять, — задорно и энергично кивнул Сильверхенд, не прекращая ужасающе весело широко скалиться. А соло внутри омыло новой волной ледяной запредельной ярости. Его буквально сносило адреналиновое цунами, он балансировал где-то на самом узеньком остром краю нормальности. — Ни с того, сука, ни с сего.
— Блять, Джонни, извиняй. Забыл, что ты… ну как бы тоже там, — первое удивление внезапностью ситуации, похоже, отпустило Евродина, и тот выдал свою неожиданную хитрую улыбку. — Че ты бесишься? Не льсти себе, ты в этой ситуации явно лишний. У вас же есть таблетки какие-то? Может, отдохнешь пару часиков?
— А может быть, ты съебешь нахуй и трахнешь привычно какого-нибудь визажиста? — где-то внутри Ви пиздануло словно ядерным взрывом, нечем стало дышать, глотку перехватило намертво, рот наполнился привкусом металла — видимо, рокербой только что прикусил их язык до крови. Он чувствовал, как их общее тело окатило дрожью, мышцы свело, кулаки сжались, и наемник отстраненно отметил, что судорога эта, оказывается, была следствием того, что Джонни сдерживал движения, заставлял себя закаменеть. В глазах потемнело, но Сильверхенд вынудил усилием их тело сделать один короткий вдох, а на выдохе выронил тяжелое, колючее, угловатое и явно неожиданное. — Он мой.
Где-то в пучине, под погребающим ураганом палящих эмоций, Ви пытался выбраться из странного владеющего им связывающего по рукам и ногам ужаса, мешающего думать и действовать. Он не мог ни сопротивляться накрывающей его волне, ни вернуть себе тело, ни додумать до конца ни единой мысли. Соло все еще болтался в полном недоумении касаемо ситуации, своих реакций и происходящего сейчас. Он ни хуя не понимал, кроме того, что, вероятно, произошло что-то кошмарное. Он сделал что-то страшное, неправильное. Непоправимое? Нахуя? Почему? Зачем? Ослепляющая чужая злость мешала ему понять.
— Сегодня я не в настроении для визажистов, — ухмыльнулся Керри подъебисто, а после пошло подмигнул рокербою подведенным глазом. — Я понимаю, что ты обнулился пятьдесят лет назад и мог подзабыть, но я тебе напомню: рабство отменили задолго даже до твоего рождения. То, что пацан таскает тебя в своем разъеме, не делает его твоей собственностью, чумба. Ви, вроде бы, был совсем не против, пока ты не психанул. Так что расслабься. Ты же у нас всегда был за свободу.
Кажется, в этот момент Джонни потерял ощущение палубы под ногами, а вот воздух вокруг наоборот сделался осязаемым, раскаленным, а Ви недоумевал, почему Евродин вообще беседует с этим воплощенным безумием, почему расслабленно улыбается, а не пытается отшатнуться? Неужели не чувствует разверзшейся прямо под ними жадной всепоглощающей темной бездны, исходящей радиоактивным пеплом и сумасшествием? Если бы у наемника был выбор — он предпочел бы, наверное, обнулиться, чем упасть в это голодное кошмарное марево.
— Он мой, — их общий сливающийся хриплый металлический голос сделался опасным, сухим. Чудовищным. Даже короткие слова выплевывались тяжело, словно Сильверхенд разучился говорить вовсе. Рокербой сделал шаг вперед, по направлению к Керу. Осколки как-то вкрадчиво хрустнули под тяжелыми байкерскими сапогами соло. И снова Джонни буквально через силу изверг из себя все ту же фразу. — Он мой. Ты, блять, меня слышал?
Где-то примерно в этот момент Ви окончательно уверился в том, что Евродин, наверное, ебанутый настолько же, насколько и Сильверхенд. До этого еще были сомнения. Но Керри не отступил перед угрожающе надвигающимся на него монстром, который был его другом, а только прищурился на секунду как-то задумчиво и подозрительно, а после наоборот склонился вперед, заглядывая в лицо рокербоя полностью охуевшим взглядом.
— Да ты, сука, мне гонишь!.. Это ты его так?.. — выдохнув, Кер неопределенно повел рукой, изобразив полукруг, описавший шею и ключицы их тела, а после потянулся, не глядя, к пачке и выдернул из нее сигарету. Прикурил, все еще не отводя глаз, окутался клубами белесого табачного дыма и привалился охуевше татуированным плечом к изуродованной обшивке. — Как, бля? И ты…
— Завали. Блять. Ебло, — Джонни застыл напряженно — опять пришло в голову сравнение с замершей перед броском змеей. Ноздри его все еще яростно трепетали, челюсти сжимались, четко обозначались желваки. — Заткнись нахуй.