Он не понимал, что именно происходит, почему это происходит и совсем не был уверен, что хочет понимать. Паника мешала ясно мыслить, формировать слова в предложения, да она, блять, дышать мешала. Сердце заходилось в каком-то совершенно невообразимом ритме, а по телу прошибал холодный пот.
— А теперь… — голос рокера был сиплым, словно сорванным. Начав фразу, он как будто поперхнулся, но выдохнул ощутимо яростно и продолжил: — теперь мы поговорим, пацан. И не советую тебе даже думать про блокаторы. Сегодня чудный день — я читаю в твоей полупустой башке как в книге. И если я прочту не понравившийся мне абзац, возможно, я сломаю тебе руку. Или челюсть.
За последние недели наемник, надо признаться, совершенно забыл о том, что Сильверхенда можно бояться. Какой бы спектр эмоций рокербой ни вызывал в Ви, но страха в этом списке не бывало уже очень и очень давно. Дня, этак, с первого их знакомства. Но сейчас воспоминания эти оживали очень ярко и, надо сказать, на их фоне угроза Джонни казалось вполне себе реалистичной. Ни хуя не угрозой. Так, предупреждением.
— Джонни, серьезно, я не… — прохрипел Ви, сглотнув с трудом.
— Я не хочу слушать все это дерьмо, пацан, — судя по злому голосу и огоньку энграммной сигареты, рокер приблизился, теперь уже привычно утвердившись почти над распростертым на полу соло. Ви непроизвольно дрогнул, подавляя в себе желание позорно отползти назад. — Скажи-ка мне вот что, Ви, я, может, ебу тебя плохо? Тебе не хватает, нахуй, ярких впечатлений? Так мы это сейчас исправим, раз ты такой, сука, ненасытный. Я-то его берегу, блять… А тут такие новости интересные рисуются. Что ж ты молчал-то, скромняга? Раздевайся давай.
Сильверхенд явно впадал в бешенство с каждой выплюнутой фразой, голос его становился громче, тон — злее, а под самый конец тирады огонек сигареты внезапно дернулся вниз, и наемника обволокло запахами пороха, табака, бетона и кожи. Рокербой присел на корточки, на миг четко отрисовавшись в свете помех. И, заглянув на секунду в его лицо, Ви ощутил, что так он не боялся, наверное, с самого детства: авиаторов на Джонни уже не было, и темные раскосые глаза его были яростно прищурены, жесткие губы кривились в болезненной и жестокой усмешке, темные брови были нахмурены, а нос морщился в той самой, известной соло, звериной гримасе запредельного гнева. Вновь скрывшую лицо Джонни темноту наемник только приветствовал. А прохладная металлическая ладонь тем временем четко нашла в темноте его лицо и сжала нижнюю челюсть, поторапливая с ответом. Живой же рукой рокер, словно подписывая Ви приговор, небрежно отбросил в угол мелькнувшую пикселями и растворившуюся в воздухе энграммную сигарету.
— Да все у меня в порядке... — от накатывающей волнами паники наемник потерял последнее чувство самосохранения и зачастил словами. Хромированная ладонь тем временем отпустила его челюсть и решительно с нажимом прошлась по глотке, замерев на миг над ключицами, а потом, царапая кожу через одежду, скользнула к паху, болезненно сжимая член через грубую влажную ткань штанов. Охнув, Ви дернулся, но понял, что из такой хватки особо никуда не денешься, и впился пальцами в хром, пытаясь удержать руку Сильверхенда. — Джонни, отъебись! Ничего мне не надо. Да, блять, не трогай меня! Не хочу я с тобой трахаться, отвали!
— Как, уже? Охуеть, Кер — волшебник, а?! Один поцелуй — и такая реакция. Может быть, мне все-таки и стоило его выебать... — глаза соло постепенно привыкали к темноте, и на этот раз он даже увидел на лице рокербоя последствия того, что он спизданул. Брови Джонни поползли насмешливо вверх, особенно резонируя с ядовитой яростью, заполняющей интонации. — Что же, придется, видимо, попотеть… Но это ничего, малыш. Я ебануться как прусь от вызовов — до кровавой, блять, восторженной пелены перед глазами. Ну ты в курсе… И это, клянусь тебе, последнее повторение, Ви: раздевайся лучше сам. Или тебе пиздец.
— Да никакой реакции… Я просто затупил — и все! Мне не нужен Кер, блять!
— Да кому ты втираешь эту хуйню, мудила?! — и именно в этот момент Ви понял, что все, творившееся до этого, было всего лишь ебаной прелюдией, что рокер был вполне себе еще спокоен и адекватен. Потому что сейчас, склонившись лицом к лицу, он рявкнул на наемника во всю мощь легких, не сдерживая безумное чудовище, вовсю радостно плясавшее у него внутри. — Забыл, что я в твоей башке, тупорылый ты говнюк?! Запамятовал, что я слышу каждую твою убогую мысль и эмоцию, лживая ты блядина?!
Когда Сильверхенд резко потянулся к нему, Ви дернулся в инстинктивной попытке защититься от предполагаемого удара, но ладони рокербоя жестко, почти до хруста костей сжали его запястья, руки соло хаотично дернулись, и он с ужасом осознал, что Джонни вновь без каких-либо проблем перехватил контроль. Его же, Ви, собственные пальцы уцепились за ворот грязной футболки и рванули с запредельной силой, почти удушая швом, оставляя на шее горящий рубец. Раздался треск рвущейся ткани и левая его рука сжала с силой второй рукав, сдирая влажные окровавленные лохмотья с плеч.