— Я разорвал бы тебя на части! — рыкнул рокер, рывком перевернув его на живот, и поставил на колени, прогнув в пояснице. Вцепился в плечо хромированной ладонью, сжимая, впиваясь до синяков, и толкнулся внутрь, помогая себе второй рукой. Ощущая сопротивление, двинулся грубо, выдирая сантиметр за сантиметром, и замер, похоже, даже дышать перестал на миг, а потом сорвался в громкий вибрирующий стон, дернул Ви к себе, прижимая спиной к груди. Лопатки ободрало о покрытие и крепления бронника, но наемник прижался еще крепче, чувствуя, как с каждым скупым движением узких бедер Сильверхенд вбивается в него все глубже. — Блять, выеб бы до самой глотки. Сука, ну почему всегда кажется так мало?!
Темнота сгущалась, накрывая плотно и удушающе, терялись зеленоватые отблески на стенах.
— Ты мой, — сорвавшись на горячий темп, рокербой двигался рвано и размашисто, не жалея. Наверное, намеренно причинял боль, но Ви плавился от его слов, от одного осознания их смысла срываясь в какое-то сумасшедшее наслаждение. — Скоро меня не станет и тогда плевать… Но пока я тут, ты мой, Ви. И ты не будешь, блять, думать больше ни о ком!
— Я хочу только тебя, — простонал соло, теряясь от прущего по венам удовольствия, чувствуя, что вот-вот рехнется от невозможных ощущений.
Держа наемника за горло металлическими пальцами, Джонни внезапно накрыл его рот и нос живой горячей ладонью, перекрывая доступ воздуха, выгнул еще сильнее, прижал к себе и замер, вбившись особенно глубоко, на всю длину. Хриплое тяжелое дыхание прямо над ухом оглушало. Воздуха не хватало и в глазах темнело, кровь грохотала прямо в ушах на пределе громкости. Ви дернулся, вцепился в лишающую кислорода ладонь, но рокер держал крепко, да еще и поймал пальцы зубами, прикусил так, что соло мучительно застонал. Новый грубый толчок бедер принес волну боли, темнота в глазах сливалась с мраком, заполняющим помещение, но одновременно с этим неудержимо наваливалось какое-то невообразимое удовольствие, медленное, тяжелое и неотвратимое. Ви казалось, что он умирал, что Джонни буквально убивает его. Ви казалось, что его просто разорвет от наслаждения. И в тот момент, когда он готов был перевалить за самый край, сорвавшись в оргазм, рокер резко убрал ладонь от его лица и ухватил за член у основания, моментально сжав с силой переполненные яйца.
— Тогда почему, Ви?..
И именно в этот момент, когда наемник находился на самом краю безумия, осознание пришло к нему на удивление четко и ясно, и он успел даже кратко отстраненно охуеть от того, почему не понимал этого раньше. И ему стоило бы смолчать, но он уже окончательно потерял над собой контроль.
— Я хотел видеть… Бля-я-ять… — желание кончить выворачивало Ви наизнанку, скручивало в судороге, лишало возможности говорить связно, но он понимал, что Сильверхенд будет его мучить, пока он не выдаст эту правду, о которой уже заикнулся. И это было отвратительно. Это было унизительно. Эта правда была ужасна. — Я хотел видеть, что ты почувствуешь.
Соло слышал словно сквозь вату, как хрипло, будто в приступе одновременно накрывших ярости и возбуждения, задохнулся за его спиной рокербой, ощущал, как тот отпустил его член, толкнул в плечо, наваливаясь жадно сверху, беря его жестко, входя быстро и глубоко, поймал вызвавший колючий озноб по позвоночнику громкий изнемогающий стон. А потом Ви неудержимо выдернуло в тяжелый и мучительный оргазм, погребающий под волной невыносимого наслаждения, оглушающего пустотой до звона. Где-то удивительно далеко пронеслась кажущаяся важной мысль о том, что он должен найти в себе силы, чтобы… объяснить или извиниться? И он даже хотел попытаться упрямо на этом сосредоточиться, но голова кружилась и накатывала чернота, рассекаемая полосами колючих голубых помех.
И последнее, что Ви услышал, был хриплый, тихий, охуевший и злой голос Джонни, выплюнувший с дрожью и ненавистью: «Ну увидел, и как, понравилось? Иди-ка ты нахуй с такими экспериментами, Ви».
А потом горло рванул кашель, легкие обожгло, а голубые помехи сменились отвратительными знакомыми красными массивными артефактами, сопровождаемыми противным цифровым скрежетом, в голове будто взорвалась граната, а темнота схлопнулась, перерезая нить восприятия.
Дождь скреб по крыше, шуршал где-то снаружи, шлепал по грязи. Плотное туманное марево расходилось неохотно, сложно. Все еще не открывая глаз, наемник потер ладонью щетинистое лицо, а потом резко дернулся, садясь.
— Джонни?! — голос вырвался хриплым, сорванным карканьем. Внезапно навалились разом все мысли и ощущения, словно блокированные до этого сонной негой. Ломило все тело в большей или меньшей степени: ушибленный затылок, осадненные ладони и колени, разбитое о подушку безопасности лицо, порванное ухо, задницу прошибало болью так, что сидеть было невозможно, отдавало в поясницу и вниз по бедрам. Охнув, Ви скривился, зашипев сквозь зубы.