— Не повезло тебе, мудила, — Ви солгал бы, если бы сказал, что этот исход его огорчал или не устраивал. Желание уничтожать затапливало его до краев. Оскалившись, соло сунул ствол в кобуру. Заходясь от чистейшего потока ярости, размахнулся правой здоровой рукой, крутанув мощность до максимального показателя, и вонзил пальцы в живой, гладкий, горячий мозг борга, стискивая, сжимая, выкручивая и дергая на себя. В горсти сначала треснуло, затем лопнуло, просочилось меж пальцами, потекло влажно и склизко, и соло, стиснувшего зубы до скрипа, чуть не вывернуло одновременно от бешеного удовлетворения и отвращения разом. Красные оптические импланты уебана мигнули дважды и погасли. Смэшер очень символично рухнул прямо под ноги рокера, распластавшись изломанно и жалко. Сильверхенд неопределенно дернул уголком губ, глядя сверху вниз на своего поверженного врага, вновь затянулся, крепко сжав фильтр губами, и почти сразу перевел взгляд на Ви. — Два пальца и глаз — не слишком большая цена за этот, блять, кайф.
— Держись, Ви. Осталось еще немного. Вик тебя починит, будешь как новенький, — мелькнув в вихре помех, рокербой переместился, оказавшись рядом, и несильно хлопнул наемника по правому плечу, задержав прикосновение и сжав ободряюще металлические пальцы. Джонни, идущий на смерть, его подбадривал. Охуеть, как уместно. Просто смешно, блять. О да, сейчас Ви переживал именно, что за свои ебучие пальцы, валяющиеся где-то на полу! Что же ещё могло волновать его сильнее? Он физически вымотан, выбран до дна, он выжат досуха последним боем, ему больно, больно, пиздец как больно. Но все это, как ни удивительно, было отнюдь не в топе списка его проблем. Гораздо хуже, как бы странно это ни звучало, было то, что они преодолели последнее препятствие, переступили через труп последнего врага на пути к жизни соло, которая означала смерть Джонни. Глупая иллюзия, что что-то ещё возможно — да насрать что! — пошла уродливыми трещинами и осыпалась, и Джонни умрёт снова буквально через десять шагов. Но похуй, блять, ведь Вик его подлатает! — Давай, последние метры. Микоши. И все закончится.
Весь путь по Арасака-Тауэр наемник ощущал себя так, словно шел через плотную толщу воды, как в дурном сне, когда ты знаешь, что в конце коридора, на самом верхнем этаже или в самых глубинах подземелья тебя ждет чудовище. Опасность. Неистребимое горе. Смерть. Но теперь решающие шаги не желали даваться ему вовсе.
Все существо Ви противилось движению вперед. Его как будто разрывало на две части, блять.
Одна его половина мучительно горела, упиралась, убеждала его истерично в том, что происходящее — какая-то дикая нездоровая ебанина, он просто рехнулся, если собирается вот прямо сейчас убить любимого человека своими руками, выменять его жизнь на свою. Да какая сука, блять, вообще так бы поступила? Какой псих?
Вторая же въебывала ему с размаху знатную оплеуху и грубо толкала в спину, напоминая о том, что слово нужно держать, что он не вправе решать за Сильверхенда, этим повергая его в ад, что Микоши в любом случае необходимо уничтожить.
И наемника разметывало в пыль. Снова, как и тогда в Пустошах, казалось, что он сходит с ума. Физически не может подчинить свое, но ставшее внезапно чужим тело. Голова его горела, мозг же наоборот словно сковывало толщей льда, омывало каким-то диким северным потоком, замораживало до состояния айсберга. Он был в ужасе, он был заполнен горем до краев.
Но рокербой смотрел на него своим пламенным решительным взглядом магических раскосых глаз и Ви, на миг ярко возненавидев этот ломающий его волю огонь — и все равно парадоксально любя его всем сердцем, — через силу вбил в свой кипящий мозг слова данного Джонни обещания, словно детскую считалку.
Разъебать Микоши. Не сдаваться. Не сметь ставить жизнь рокера выше своей. Выжить. Беречь свою жизнь.
Разъебать Микоши. Не сдаваться. Не сметь ставить жизнь рокера выше своей. Выжить. Беречь свою жизнь.
Разъебать Микоши. Не сдаваться. Не сметь ставить жизнь рокера выше своей. Выжить. Беречь свою жизнь.
Да блять!!!
Мысленно изнемогающе и болезненно застонав, соло, повторяя про себя слова, — от крайней сосредоточенности беззвучно подрагивали губы, — развернулся к шлюзовым воротам и сделал, как в тумане, первый шаг, с трудом переставляя ноги.
И успел, пошатываясь, даже преодолеть пару метров, пока не осознал, поглощенный до этого собственным горячечным сумасшествием, что сложности у него, оказывается, не только с волей, но и с телом.
И именно в этот момент, когда он наконец-то понял, что ноги его тяжелы не только от ужаса и невозможности выносить происходящее, биочип рехнулся окончательно. Кровь хлынула носом и горлом. Соло пришлось согнуться, чтобы не задохнуться, и выкашлять всю скопившуюся в легких жидкость. Голова закружилась резко, мир провернулся, словно утек из-под ног, и Ви рухнул на колени, а потом и вовсе завалился плашмя, когда в виски ударил как будто электрический разряд.