Смотреть в отражение лица Ви невыносимо. И охуенно. Эмоциональный садо-мазохизм как он есть. Но Джонни еще нихуя не готов прекратить эту муку. Пока нет. И эта поебень с изменением тела — отличное дополнение к отвратительному противоестественному кощунству с заменой личности. Как, чумба, ты недостаточно проблевался от нашего основного циркового номера? Лови на посошок выступление блядских клоунов, чтоб ты уже точно в ближайший год не уснул.
Когда Джонни выходит на улицу и втягивает полной грудью воздух Пасифики, наполненный запахами соли, гниющих водорослей и мусора, солнце, поблескивая на мелких волнах глубокой желтизной, уже садится в океан, видный в просвете между домов.
Сумка за плечом, Малориан в кобуре на бедре — больше нихуя ему с собой не нужно. Раньше обычно при нем еще бывала гитара, но не в этот раз.
Неплохую акустику, патефон, книги и пластинки он оставил соседскому парнишке, скинув сообщение с паролем для доступа в квартиру и разрешением брать, что вздумается. Пусть порадуется хотя бы чему-то в этом блядском городе. Например, порядочному звучанию вместо дребезжащей какофонии.
Прощания никогда не были в стиле Джонни, если его только не ловили на пороге, как это удалось Керри тогда, перед вторым его крестовым походом на Арасаку. Жизнь его — сплошной хаос и пиздец. Не знаешь, когда вернешься, когда — нет. Так какой смысл сотрясать воздух? Кажется, за все время он умудрился проститься всего-то два раза: тогда с Кером и… с Ви в Микоши. Да только хуй пацану на рыло, а не прощание. Так запросто он от Джонни не отделается, прощалец, блять, убогий.
Закуривая, Сильверхенд заваливается на переднее пассажирское сидение молча, только кивает пялящейся зло на него кочевнице. У него нет никакого желания начинать ебанутые препирательства, на которые Панам мастерица. Его мозг окончательно выебан, спасибо большое. Новая участница в этой оргии ему ни к чему, даже такая красавица. Симпатичное личико никогда для него не компенсировало страсть сношать в голову.
Тачка трогается с места, мелькают перед глазами покореженные многоэтажные недостроенные отели, опаленные следами взрывов, перемежающиеся убогими захламленными дворами кондо.
— Слыш, упырь, если тебе удастся закачать Ви на биочип, ты вернешь его в это тело? — все-таки нарушает блаженную тишину девка. Надежды на приятную дорогу идут прахом. Ну еб твою мать, только собрался музыку врубить… — А сам куда денешься? Обратно в ад отползешь, где тебе и место?
Перед тем, как ответить, Джонни тяжело вздыхает. Если эта баба планирует трещать прямиком до Стейтлайна, то он, возможно, совершил величайшую ошибку, сделав ставку на нее, а не обратившись за помощью к Бестии. Та, глядишь, прислала бы какого-нибудь сурового кочевника, не склонного к круглосуточному пиздежу.
— Это тело Ви больше не подходит. Биочип его перекроил под меня, — выплевывает кратко Джонни, опуская стекло. Ловит ветер и закатные лучи вечернего солнца на лицо. — Так что вынужден тебя разочаровать, я остаюсь. Не обнулись от горя.
— Пиздец. Ебануться, — крепче стискивая пальцы на руле, Панам еще какое-то время матерится тихо, почти неразборчиво себе под нос. Сживается, осмысливает. На какой-то миг в салоне воцаряется почти что тишина, прерываемая яростным бормотанием. — А Ви тогда куда? Не на биочипе ж ты его оставишь.
— Нейронно нейтральное тело, — как ни удивительно, но это наиболее уязвимое место в его плане. Варианты есть. И даже разные, но не все они Джонни по душе. И не все они будут по нраву пацану. При полном отсутствии других решений Джонни, корежа себя, готов запихать Ви в какого-нибудь свежего обнуленного мудня, которому все равно так или иначе помирать. Но это — крайний случай, насильственный, потому что Ви к тому времени уже долгое время проведет в киберпространстве и будет хуй его знает в каком психическом состоянии, плюс, пацан охуенно знает по себе, каково это, когда тебя переписывает какой-то левый уебок. Нельзя предсказать, как это подействует на Ви, каким он выйдет по итогу из этой ситуации, даже если его кормить блокаторами с утра до вечера, ускоряя процесс и не давая личности носителя поднимать голову. Ломать пацана круче, чем это необходимо — идея говно, Джонни не хочет сильно ранить Ви. Да и перешагивать через свои принципы не так уж просто, как кажется иногда ночами, когда тоска вгрызается почти невыносимо и начинает глупо и отвратительно мниться, что Джонни готов на все, только бы вернуть пацана. Охуеть, но он как предает Ви, когда осознает, что нет, не все пороги он сможет переступить в погоне за этой непередаваемо желанной, необходимой целью. И уверенность, что Ви бы его жарко поддержал, ощущения измены все равно не умаляет.
— То есть любой свежий трупак? — выгибает бровь Панам, а на лице читается облегчение от того, как все легко и просто. Чистая радость, словно Ви — вот он, уже тут, живой и невредимый. Если бы, блять, все было так очевидно.