– За что Вы меня так ненавидите?
Улыбка не сползла с красивого лица.
– Потому что ты сумасшедшая. И никогда не будешь жить вне этих стен. Это я тебе гарантирую. Надеюсь, твой следующий парень проживет гораздо дольше остальных.
Вероника ушла, громко стуча шпильками.
– Свекровь? – сочувственно произнесла мой врач, чудесная Ирина Викторовна.
Я кивнула.
– Понимаю. Что ж, Валерия, я Вас выписываю домой. Но с условием.
– Каким
– Принимайте лекарства. Строго по расписанию. В случае чего звоните.
Родители Жени забрали меня домой. Варя демонстративно сторонилась меня. Дети соскучились по мне, как и я по ним.
Вероника обратилась сначала в органы опеки, потом в суд. И стало откровением, с какой яростью меня принялись защищать родители Жени, сама Варя, Света, Леша, Алекс. Последний как одержимый, окружил детей заботой. Теперь их у нас пятеро. Маленькая дочка Вики и Алекса тоже здесь, как и двое детей Егора и Вики.
Я почти ни с кем не разговаривала. Да и меня сторонились все, кроме Ольги и Юрия. Эти двое давно стали для меня большим, чем просто родителями Жени и Вари. Они стали и моими тоже. Иначе кем мамой и папой я их и не называла.
Они нуждались во мне, в детях, растворяя в нас свое горе.
Мама Оля часто плакала, прячась на кухне.
Она ждала домой сына, не смотря на то, что были найдены его личные вещи со следами крови. Его и Пети. О последнем тоже ничего неизвестно вот уже четвертую неделю. И я не верила в такой конец для них. Может, остальные сдались, но не я.
Вернись. И ты не услышишь больше ни стона жалобы с моих губ. Я стала сильной благодаря тебе. И не сдамся. Никогда не сдамся. Этому я научилась у тебя. Не сдаваться и идти вперед, чего бы это не стоило.
Я услышала его голос на кухне и тарелка вылетела из моих рук, но даже не обратила на это внимания.
Не веря в происходящее, зачарованная на цыпочках выглянула в коридор.
Живой. Почти невредимый. С улыбкой чеширского кота. Живой. И мой. Навсегда мой.
Он пожал плечами, мол, так случилось. Я покачала головой, рассеянно улыбаясь. Потом слезы брызнули из глаз вопреки воле, и я бросилась к нему со всех ног. Едва не сбила напором, сжала до боли, до хруста, до настоящего ощущения его реальности. Мой. Живой.
Женька уткнулся в мои волосы, прижимая к себе.
Я слышала, как бьется его сердце: родное, верное и думала лишь о том, что пришла моя пора быть лекарством.
Многие любят свет, а вы попробуйте полюбить тьму в человеке. Принять его темную сторону со всеми пороками, болью, страданием и ни на мгновение не усомнившись.
Я знаю, он любит меня. Безумную, слабовольную, отталкивающую его раз за разом. Любит. Несмотря ни на что.
И я люблю его. Люблю. Люблю всем сердцем, израненным, избитым, но люблю. Через не могу, не хочу, через все преграды. Люблю.
И он смотрит на меня как никто и никогда уже не посмотрит. Со всей нежностью и тоской Вселенной. Это долго копилось в нас, прежде чем стало Настоящим. Нашим Настоящим.
– Иди ко мне, – и мне не надо повторять дважды. Уже нет.
Вечером, уложив детей спать, мы все сидели в гостиной. Я и Лера, Петя и Катя, мама и Варя. Алекс пробурчал, что устал и отправился наверх.
Мне не хотелось думать о чем— то другом, ведь любимая рядом.
Мама, если и удивилась неожиданным гостям, то виду не подала. У нас мировая мама. Накормить такую кучу народа, при этом ни разу не задав ни одного вопроса… Это мастерство. Она все время подходила и касалась меня, словно хотела удостовериться, я здесь, дома.
Завтра у нас у всех трудный день. Суд насчет детей. Я буду биться за них, ни за что не отдам этой ведьме.
Но это будет завтра. А сейчас мне больше всего на свете хочется утащить Леру наверх, остаться с ней вдвоем.
Не только нам не терпелось. Петя и Катя едва не сжирали друг друга глазами.
Хорошо, что их спальня на первом этаже. Он, конечно стал мне другом, а она все— таки моя сестра. Теперь— то мы точно породнимся. Погуляем еще на одной свадьбе.
– Я устал. Нам не пора расходиться? – нетерпеливый тон меня и выдал. Лера залилась краской, чем еще больше завела.
Мы пожелали всем присутствующим спокойной ночи и делая вид, что не заметили сдавленных смешков, пошли наверх.
Стоило нам пропасть из поля зрения, я тут же притянул девушку к себе.
Лестница тянулась бесконечно, мы измеряли ее поцелуями: быстрыми, легкими, долгими, дразнящими. С таким успехом мы навряд ли дотянули бы до спальни. И все же дотянули, окончательно распалившись. Между нами всего лишь ее футболка и наши штаны.
– О, я смотрю, у нас новое белье? – прошептал я, стягивая с нее узкие джинсы, покрывая нежную кожу лодыжек, бедер поцелуями.
– Пришлось пополнить запасы. Прежние— то никуда не годятся.
– А мне они так нравились. Особенно те, с большим бантом на попе.
– Значит, эти не нравятся? – Лера перевернулась на бок, демонстрируя бантики по бокам.
Я прорычал что— то невнятное и медленно их снял.
– Пожалуй, эти мы оставим. На память.
Петр
Эти двое наконец— то удалились. Мы тоже собирались последовать их примеру, тем более я чертовски устал. Вопреки обыкновению не хотел знать подробностей. Не сегодня.
