И вдруг всё поменялось вокруг. Разговорчивые молодушки-хохотушки и большая лесная поляна исчезли, словно и не бывало их вовсе. Стоит Гусь с толстой самокруткой в зубах посредине заболоченного пруда по пояс в мутной воде. И, видимо, находится здесь уже давно. Продрог, руки и губы трясутся, а цепкое, илистое дно ноги вглубь затягивает. И тут слышит, со стороны берега ему кто-то кричит: «Славка! Ты чего дурень, удумал? А ну, выбирайся оттуда немедля!»
Оглядывается, а там бабка Матрёна из их деревни стоит, причитает, руками машет, зовёт. И тут нашего мужика жуткий страх пробрал, понял – а ведь только что чуть не утоп в проклятом пруду! Эвон как нечистая над ним поизмывалась. Наваждение попустила на него, хитростью заманила.
Слава Богу вовремя смог опомниться. Ведь у этого старого пруда давно плохая известность, никто из местных сюда не ходит. А вот городские в нём не единожды пропадали. Приедут в лес по грибы, по ягоды, увидят в жаркий день прохладную водицу, купаться, как заворожённые лезут. И всё, с концами. Лишь пустые машины на берегу стоят. Сколько их тут сгинуло, наверно, только водяному известно.
Ох, и натерпелся Славка жути, пока до спасительного берега добирался. Не помнит, как вылез, и как ноги до дому, до хаты унёс. Потом неделю со двора на улицу нос не показывал, даже на работу в лесопилку не выходил. Потом трошки пришёл в себя, да поведал деревенским приключившуюся с ним историю, ту самую, которую вы сейчас от меня узнали.
Верить в неё, или нет, вам решать, но ведь был один независимый свидетель случившемуся – баба Матрёна, которая подтвердила рассказ Гуся.
Баба Матрёна человек уважаемый, травница, серьёзный, в различных фантазиях ранее не замеченный. Так вот, по её словам, следующая картина вырисовывается. Она как раз, довольно-таки удачно для нашего Гуся возвращалась из ближайшего леса, где на рассвете разные нужные травы собирала.
Вышла к опушке, и тут слышит, где-то недалеко голоса звучат. А потом и Славку заметила. Идёт, подбоченясь через поле, вслух сам с собой беседует. Смеётся, головой кивает. Довольно необычное поведение. Она его несколько раз окликнула, однако Гусь не отозвался.
Так и разошлись, каждый своим путём. Прошла Матрёна немного по зелёному полю, и тут её тревожная мысль пронзила: «Батюшки святый! А ведь Славка-то прямиком к гиблому месту направляется. Словно заворожённый туда идёт! Видно, на него нечисть свой губительный морок навела».
Развернулась, и за ним пошла, что было сил. Но не смогла догнать. Уже посреди пруда обнаружила Гуся. И хорошо видела, как он перекрестился, перед тем как с него бесовское наваждение сошло.
Этот, без сомнения, мистический случай произошёл в конце осени 1998 года. В то время, когда мой взвод находился на одном из блокпостов, располагавшихся на административной «границе» с Чеченской Республикой.
По факту, тогда переходы на «границе» представляли собой типовые для того исторического периода контрольно-досмотровые сооружения. Деревянный шлагбаум, перекрывающий трассу, дорогу, тропу, переход на некоторых перевалах. Три – четыре ряда колючей проволоки «егозы», натянутой по внешнему периметру блокпоста. Чаще всего выдолбленные в каменистом грунте окопы, узкие щели для укрытия от миномётного обстрела, капониры для брони, наблюдательные посты, обложенные снаружи мешками с землёй и кирпичами из самана. Ну и, естественно, сам КПП – блокпост, сложенный из железобетонных блоков.
На нём в те дни питерский ОМОН службу нёс. Отличные ребята. Проводили досмотр проезжающего по дороге транспорта на предмет обнаружения в нём всевозможной «запрещенки» оружия, боеприпасов, наркоты и прочее.
К тому моменту в мятежной кавказской республике снова накалилась обстановка и нас, взвод «срочников», выделили на этот КПП для усиления стоящего на границе подразделения милиционеров. Для этого у нас была БМП- 2, АГС-17 и всё остальное, что полагается по штату.
Мужики из питерского ОМОНа грамотно делали свою работу по проезжавшему транспорту. А мы несли караульную службу на постах и на пунктах наблюдения за территорией, которая прилегала к периметру блокпоста.
Календарь отсчитывал вторую половину ноября. Дни ещё радовали мягким теплом, иногда солнце припекало по-летнему, даже можно было позагорать, а вот по ночам уже было довольно холодно, порой зубы выстукивали замысловатую чечётку. Поэтому мы периодически заводили движок у «бэхи», чтобы погреться в её железном чреве, да попить горячего чая. К специфике службы на блокпосте привыкаешь довольно быстро, как правило, там всё идёт однообразно, размеренно.
