Сейчас всё выглядело хмурым и неприветливым. С утра подморозило, и прежде немного пожухшая, но всё ещё живая трава, теперь была окончательно убита наступающей зимой, покрытая, словно саваном, белым инеем, она шуршала мертво и неприятно.
Поскольку листья на деревьях давно облетели, окрестности отлично просматривались. Судя по едва заметным следам, которые вели за дом, их уже ждали. Мартын глазами указал на это спутнице.
— Да, я уже поняла, что они здесь, — мысленно произнесла ведьма, даже не пытаясь скрыть ненависть и отвращение к тем, кто прятался за домом.
Они убили Игоря, и она пришла мстить.
В глазах Любы снова вспыхнули недобрые огоньки.
Она смело шагнула вперёд.
— Подожди, — мысленно крикнул Мартын, попытавшись поймать её за рукав.
Что-то настораживало. Странное предчувствие охватило его. Нужно остановить хозяйку, почти осязаемая опасность повисла в воздухе будто туман.
Но поздно.
Ловушка захлопнулась.
Моментально огромный невидимый купол накрыл и дом, и поляну перед ним.
Мартын, сделав шаг за хозяйкой, упёрся в невидимую стену.
Он попытался воздействовать на купол магией, но все заклинания рикошетом попадали в него самого. Бес безуспешно бился с этой невидимой материей. Судя по вспышкам на противоположной стороне, Кицу тоже оказалась отрезанной от происходящего.
Тем временем девушка прошла полпути от него до здания. Навстречу ей из оконных проёмов второго этажа одновременно спрыгнули вниз оба вампира.
Мартын замер. Если бы бесы верили в того, кого люди называют Всевышним, то он, наверное, сейчас бы неистово молился. Но ему оставалось лишь наблюдать.
— Только бы она не испугалась, не переволновалась, не забыла бы заклинание, — думал в этот момент бес, до крови кусая губы и даже не замечая этого.
Но тут случилось то, чего он не ожидал.
Кровососы не успели даже приземлиться, как раздался голос Любы, он звучал так, словно по железу ударили железом — чётко, холодно и с нескрываемой злостью.
— Сдохни, тварь!
Она даже не произносила заклинания, она просто ненавидела.
До земли, покрытой жухлой подмёрзшей травой, долетел только серый пепел.
Потом, ведьма моментально переключилась на второго вампира, который бросился к ней, и крикнула:
— Сдохни!
Прах второго вампира окрасил белоснежный иней серым цветом.
При каждом её восклицании купол, отделяющий Мартына от хозяйки, дрожал так, что казалось, будто ему было очень больно.
Из-за угла, хлопая в ладоши, вышел колдун.
— Так вот ты какая, маленькая ведьмочка. Лихо ты с этими полудурками расправилась. Не ожидал. Браво! А теперь я заберу твою жизнь, вместе с силой, конечно же, затем и пришёл. Эскорт твой не поможет, завеса прочная. Да и тебе не справиться со мной, но я могу сделать так, что ты умрёшь быстро, не почувствовав боли, бесёнок твой тоже не будет страдать, увидев, как ты навсегда тихонечко засыпаешь в моих объятиях.
Он кивнул в сторону Мартына, который уже не пытался ничего предпринять, а только смотрел во все глаза, не имея возможности ни помочь, ни помешать. Его трясло от ненависти, но что он мог в этой ситуации.
— Кстати, за мальчика… того, с которого сняли шкурку, как с пушного зверька, не извиняюсь, он оказался помехой на моём пути, только и всего. Вампиры слегка перестарались, но теперь винить их нельзя, сама понимаешь, они теперь окончательно упокоились, а о мёртвых либо хорошо, либо никак!
Мужчина грубо рассмеялся.
— А хочешь, я сделаю тебя своей наложницей, буду пить твою силу маленькими глотками, как дорогое вино, а тебя в это время буду любить так, как тебе и не снилось. Я могу быть нежным и ласковым или грубым и жестоким, но тебе всё равно это будет нравиться, ведь рабы не выбирают, а радуются тому, что им дают.
Ты совсем маленькая беззащитная девочка, зачем тебе сопротивляться и делать себе больно, против меня тебе бороться бессмысленно, я опытнее, сильнее. Отдай мне свою магию, и возможно я оставлю тебе жизнь.
Он продолжал мерзко смеяться, подходя к ней ближе и ближе.
Делал он это медленно и очень уверенно, очевидно, пытаясь напугать, сломить её волю, наверное, всегда так поступал с юными неопытными ведьмами.
Девушка стояла, ничего не предпринимая, казалось, что она была напугана так, что даже не дышала. Мысленно её противник уже праздновал лёгкую победу, считая, что молоденькая глупышка парализована страхом.
В это время с Любой происходило нечто странное, незаметное со стороны.
Откуда-то из района солнечного сплетения начала подниматься злость, дикая, неудержимая, тёмная. Она медленно дошла до грудной клетки и сформировалась в большой чёрный шар, который, каким-то образом вырвавшись наружу, повис в воздухе и искрил, словно шаровая молния, ожидавшая приказа.
Колдун заметил это слишком поздно.
Он, как зачарованный, смотрел на шар. Такой сильной и необычной магии прежде ему встречать не приходилось.
Глаза мужчины напоминали сейчас глаза крысы, которая, не моргая, смотрит на питона, и понимает, что ей конец.
Всё остальное произошло очень быстро.
— Сдохни! — крикнула Люба, словно хлыстом, ударив ненавистью по своему противнику.
