– А вот когда я жил в Херсоне… - ностальгически начал было боец, но его прервал батюшка, шедший позади.
– Гражданин, вы – советский? – Оторопело спросил Варсофоний – все чёрные до этого говорили исключительно по-латышски или по-французски.
– Ещё какой! – Подтвердил боец, удивлённо воззрившись на соотечественника. – Вы б видели, какие у моей матушки арбузы вырастают в сезон!
Гражданин в платье и белом бурнусе воровато глянул на свою спутницу, которая в этот момент как раз сбила с дерева двумя связанными между собой церковными кадилами анаконду, применив против неё «Бичевание Иоанна», отчего змеюка, имевшая в длину добрых пять метров, со смачным звуком «Хрясь!» впечаталась в соседний ствол и надолго утратила интерес к окружающему миру. И осознав, что девушка всецело поглощена делом самообороны от различных тропических тварей, скорбно вздохнул, произнося непонятную фразу «Ради встречи-то можно, да и дошли ужо почти!» и извлекая из голенища сапога католическую скульптурку девы Марии:
– Прости, Господи, грехи моя тяжкие, - перекрестился мужчина и ловким ударом ребра ладони снёс Мадонне голову. По джунглям потянулся сладкий запах сивухи, но гражданин в бурнусе тут же его пресёк, заткнув дыру пальцем.
– НЕ СМЕТЬ! – Варвара учуяла амбре раньше, чем оно распространилось. Этому способствовали навыки, отточенные в церковно-приходской школе монахинь-телохранительниц, когда, на спор, они определяли постное меню из ароматов продуктов, которые ещё не подвезли на территорию.
– Согласен, - смиренно кивнул Михеич, с особой нежностью глядя на залив и самолёт, припаркованный на пляже, - тем более, что дошли.
Они и правда дошли.
До ручки.
Лететь на э т о м было грехом, превосходящим все семь смертных.
Но и Варвара, и Варсофоний полетели.
