– Разве не проще, чтобы люди шли к зданию, а не здание – к людям?
– Так было всегда, – ответил Уоррен. – Такова традиция. Она гласит: «Истина всегда в пути, готовая откликнуться на зов».
– К тому же камни, из которых построено здание Сената, привезли со своих гор сфинксы. Поэтому стены буквально впитали часть их мудрости, – добавил Найтхэнд.
– И я готова все рассказать Сенату, если вы меня туда отвезете, – сказала Мэл. – Пусть они сами решают, что делать.
– Я на милю к Сенату не подойду, – заявил Найтхэнд.
– Некоторые торговые операции Найтхэнда могут вызвать вопросы, – объяснил Уоррен.
– Контрабанда? – уточнил Кристофер.
– Конечно нет! Не неси чепуху! – отмахнулся Найтхэнд. – Всего лишь покупка и продажа некоторых товаров без уведомления властей. Не хотел беспокоить их лишний раз.
– Контрабанда, – добавила Рэтвин, – слово, которое мы не используем на этом судне. Потрудись это запомнить.
– Значит, мы с Кристофером сами туда пойдем, – сказала Мэл.
– Правда? А какое отношение имеешь к этому ты, мальчик из Иноземья?
– Начнем с того, что он – мой друг. – Мэл не смотрела на Кристофера, но он заметил, как покраснели кончики ее ушей. – А еще он – страж. Призван охранять проход между мирами.
Именно этот момент выбрал Гелифен, чтобы устроить диверсию: малыш помочился прямо на пол. Мэл вскочила на ноги:
– И не смейте его ругать, он еще маленький!
Она унесла грифона на палубу. Рэтвин, демонстрируя высшую степень отвращения, удалилась.
Найтхэнд нарушил тишину, обратившись к Уоррену:
– Есть что-то в девчонке такое… Не пойму. И дело не в том, что она выжила, несмотря на нападение наемного убийцы. Когда она рядом, возникает такое странное чувство, будто… – На лице Найтхэнда появилось выражение, которое Кристофер не смог до конца понять. – Ты чувствуешь?
Уоррен уставился в пустоту.
– Я присматриваю за судном, Найтхэнд. Без понятия, о чем ты говоришь.
Найтхэнд повернулся к Кристоферу:
– Она ж тебе чужая, верно? И ты ее знать не знал до вчерашнего дня?
Кристофер кивнул.
– Но она говорит, что вы – друзья?
– Я спас ей жизнь. Вроде того.
– Я многим спас жизнь и никого из них не считаю другом. По правде говоря, некоторым из них хотелось бы и дальше меня не знать.
Чтобы не встретиться взглядом с Найтхэндом, Кристофер поспешно отхлебнул кофе. Напиток был таким же отвратительным, как и тот, который готовил дедушка.
– Она привела меня сюда, на Архипелаг, и…
Жаль, но он не смог подобрать слова, чтобы объяснить главное: иногда, если очень повезет, между двумя счастливчиками вспыхивает искра взаимопонимания, пробивающаяся сквозь толщу времени и пространства. Она как дефибриллятор для сердца. Закаляет. Питает. И лучшее слово, описывающее это явление (оно же указывает на то, что в вашей жизни наступил крутой поворот, благодаря которому вы вот-вот попадете в невероятное и прекрасное место), – «дружба».
(Достаточно подружиться всего с одним человеком, чтобы понять, на что способно ваше сердце.)
Так что мальчик просто сказал:
– И да. Она – мой друг.
Он выглядел очень упрямым и искренним, а еще грязным – его одежда была перепачкана кровью клудде. Найтхэнд едва заметно улыбнулся, почувствовав себя очень старым. Он поспешно добавил в кофе бо́льшую часть содержимого бутылки бренди.
– Ну и что собираешься делать, Кристофер?
– Я пойду вместе с Мэл. Мы отправимся в этот Сенат.
– А как именно, – произнес Найтхэнд, прикончив одним глотком напиток, – вы собираетесь попасть туда, с учетом того, что в твоей подружке не больше пяти футов роста, а сам ты никогда не бывал на островах?
– Что-нибудь придумаем. Если вы, конечно, нам не поможете.
Найтхэнд вздохнул:
– Высажу вас на Литии, в порту Брин-Тор. Туда как раз должен прибыть Сенат. Нам не по пути, но крюк не слишком-то уж и большой придется сделать. И на этом все, ясно? У меня полно дел. Куча людей мечтает со мной увидеться, а вы и без того успели мне до смерти надоесть.
И хотя голос моряка звучал сурово, в его покрасневших глазах горел теплый свет.
К огда они причалили к Брин-Тору на следующий день, время уже перевалило за полдень. Кристофер стоял на палубе, Гелифен сидел на его плече и внимательно наблюдал за происходящим. Уоррен, вооружившийся ведерком со смолой и широкой кистью, и Рэтвин остались на судне, а Найтхэнд отправился с незваными пассажирами в город. Они шли по мощенным булыжником улицам, на которых стояли дома, покрытые белесым налетом от морской воды. Казалось, они мерцали в свете уходящего дня. Всюду раздавался гул множества голосов.
– Оживленное местечко, – сказал Найтхэнд. – В здешний порт каждый день заходят сотни кораблей. Везут шелк-сырец[5] из Церетоса, золото из Антиока…
Они прошли мимо уличных торговцев, лавчонок и играющих детей. Один малыш увлеченно бросал мяч кошке со светящимся мехом. Ее лапы были покрыты слоем пыли, но она все равно сияла ярче уличного фонаря.
– Атидинские торговцы привозят замороженных крабов, а доушианские – паруса, изготовленные из подшерстка пегасов, – продолжал Найтхэнд.
