– Так и есть, – ответила Мэл. – Они растут скачками. Сейчас ему всего шесть месяцев. Когда он станет взрослым, будет больше меня.
Кристофер скормил Гелифену последний кусок рыбы и почувствовал, как тот урчит от удовольствия. На палубу приземлилась большая серо-голубая бабочка, и Гелифен бросился за ней.
– Грифоны – чудесные создания, – улыбнулась Ириан. – Жизнелюбивые.
Рэтвин сидела на канатах и чистила свои маленькие зеленые уши.
– Сильные у них крылья, – сказала она. – Знавала я одного грифона. Утром он долетал до Луны, отгрызал от нее кусок и к вечеру возвращался обратно.
– Это правда? – спросил Кристофер.
Она потрясла лапой, чтобы стряхнуть с когтя комочек ушной серы.
– Нет.
Мэл с напряженным выражением лица наблюдала за Гелифеном.
– Боюсь… – слова явно давались ей с трудом, – что он последний.
Кристофер понял, что она никогда не произносила этого вслух. Все вокруг молча наблюдали за тем, как Гелифен безуспешно пытается поймать бабочку.
Рэтвин нарушила молчание.
– Прими немного на запад! – скомандовала она.
Ириан взялась за румпель и легко изменила курс судна. Оно спокойно шло по голубой глади океана.
– Вообще это упрямая посудина, – удивился Найтхэнд. – И она никого, кроме меня, не слушается.
– Я провожу много времени в море, изучая гримур воды, – тихо произнесла Ириан. – Хожу на парусниках, рыбацких лодках, кораблях. Я чувствую себя счастливейшим человеком, когда нахожусь на судах и в библиотеках. Для меня эти места подобны дому.
Уоррен смотрел на нее с нескрываемым восхищением в покрасневших глазах.
– А где ты не чувствуешь себя как дома?
Ириан замолчала. Кристофер уж было решил, что она не ответит, но женщина качнула головой.
– На вечеринках, – призналась она и улыбнулась. – Я довольно неплохо говорю на четырех языках, но стоит мне оказаться в комнате, полной незнакомых людей, как я теряюсь и не могу подобрать ни одного подходящего слова. – Она передвинула румпель. – Однажды я запаниковала и спросила мужчину, есть ли у него любимый вид барсука.
Найтхэнд выглядел озадаченным.
– В жизни не паниковал и всегда находил нужное слово.
– А то, – хмыкнула Рэтвин. – Отсутствие страха из любого сделает блестящего собеседника. А еще он дерется, как гром и молния в ботинках и шапке, вот только из-за него мы раз восемь теряли работу. Причем вполне неплохую, скажу я вам, работу.
– В феврале прошлого года, когда разразился шторм, он оседлал морскую корову и переплыл пролив Семпера, только чтобы спасти жеребенка единорога, которого унесло в море, – сказал Уоррен. – Звучит благородно, конечно; вот только он был пьян и покинул судно, которым должен был управлять, без предупреждения. Так что мы сели на мель, а владельцы товара потеряли не меньше тысячи золотых монет.
Найтхэнд оскалился и махнул рукой в сторону сложенных ящиков, которые тут же с грохотом рассыпались по палубе.
– Надо было дать жеребенку утонуть?
Рэтвин фыркнула и вернулась на наблюдательный пост, расположенный в середине мачты.
– Еще немного на восток, и мы войдем в бухту Рыболовного Крюка! – крикнула она сверху.
Ее зрение было намного острее, чем у обычного человека: Кристофер мог разглядеть лишь зеленое пятно на фоне сияющей голубизны моря.
– Это один из самых красивых островов, – сообщила Ириан Мэл и Кристоферу. – Там водится редкий вид морских ежей, который не встречается больше нигде на Архипелаге. Их шипы достигают фута в длину и становятся красными, если поблизости оказывается хищник. – Взгляд женщины постепенно теплел. – Но что действительно восхищает, так это экскременты, которые эти ежи производят. От них исходит запах кошачьей мочи, и некоторые кентавры используют этих ежей для изготовления зелий по старинным рецептам. Их химический состав говорит о том, что… – Увидев лицо Мэл, Ириан осеклась и рассмеялась. – Простите меня. Иногда я забываю, что разговоры о ежах не так уж и увлекательны.
Найтхэнд наблюдал за ней с другого конца судна. Он явно не имел ничего против разговоров о ежах.
Судно неслось по волнам, и Кристофер перебрался на другую сторону палубы, чтобы лучше разглядеть остров. Мимо прошел Уоррен с мотком веревки в руке.
– Славные люди здесь, – сказал он. – Знаешь, как говорят: «Светлые воды – светлые души».
Кристофер повернулся к нему, надеясь услышать больше.
– Расскажите еще что-нибудь.
Уоррена удивило его любопытство.
– Ну… На Драконьих островах тоже живут интересные люди. Они растут в окружении огня и хаоса. Дети там не ходят в школу, а некоторые делят пещеры с драконами, пока не достигнут совершеннолетия. На севере народ более суровый и выносливый, а на западе и воды ласковые, и речь людей плавная. Но мне пора. Причалим через минуту или две.
Теперь они подошли достаточно близко, чтобы рассмотреть порт. У самой воды стояло несколько квадратных каменных зданий с провалившимися крышами. Они почернели от сажи. Козы – их здесь было немного – паслись на сгоревшей траве. Их коричневые шкуры стали серыми от угольной пыли. Не было слышно ничего: ни музыки, ни детских криков.
Сначала они не поняли, что здесь произошло. Первой опомнилась Мэл.
