Кэвил обернулся и, прицелившись, метнул нож прямо в грифона. Гелифен с протяжным воем отлетел в сторону. Кристофер замахнулся кубком, висевшим на конце цепи, и со всей силы обрушил его на голову убийцы. Кэвил закричал, в его стоне смешались ужас и боль, а Мэл схватила его за руку и вцепилась в нее зубами. Кэвил выхватил другой нож, но успел лишь оцарапать девочку: та увернулась и плюнула ему в лицо.
И тут ужас отступил: на площади появился Найтхэнд.
Он пронесся, как смерч, схватил Кэвина и впечатал его в стену. На лице берсерка читалась ярость.
– Ты даже не представляешь, каким был чудовищным болваном. Но сейчас поймешь.
Кэвил откатился в сторону и поднялся на ноги. Мелькнул нож, потом кинжал Найтхэнда, раздался короткий лязг, и половина ножа Кэвила отлетела в сторону. Кристофер пригнулся, но обломок вонзился в его плечо, и мальчик зашипел.
Убийца вытащил из-за пояса третий нож, более длинный и тонкий, и атаковал. Его лицо побледнело от страха и ненависти. Найтхэнд совершенно спокойно парировал удар гримурным клинком, словно в его распоряжении было полно времени. Его лицо в свете фонарей на площади выглядело невозмутимым.
И тут Кэвил снова бросился на Мэл. Найтхэнд произнес: «Хватит!», взмахнул кинжалом, и убийца камнем рухнул на землю.
Берсерк склонился над ним и зажал рану на его груди. Подбежали Мэл и Кристофер.
Найтхэнд склонился еще ниже:
– А теперь скажи, почему ты пытаешься убить ее! Отвечай! Она всего лишь ребенок.
– Она не просто ребенок. Она Бессмертье.
Мэл тут же закричала:
– Нет! Это ложь!
– Это правда. Один провидец рассказал о девочке, которую он назвал Малум. Он знал – или наполовину знал, а наполовину надеялся, – что она была Бессмертьем.
– И какой смысл убивать Бессмертье? – спросил Найтхэнд.
– Мой хозяин желает, чтобы Бессмертье навсегда осталось ребенком.
На лице Найтхэнда отразилось отвращение.
– Почему?
Кэвил покачал головой, его волосы рассыпались по камням.
– Не могу сказать. Это запрет.
Кристофер спросил:
– Кто он? Твой хозяин… кто он такой?
Голос убийцы был очень тихим.
– Нет… Он убьет меня, если я скажу.
Найтхэнд отнял руку от груди убийцы:
– Ты истечешь кровью через три секунды, если я снова не зажму рану. Так что говори.
– Хватит! Хватит! Я не знаю его имени. Он прячется в сердце лабиринта.
– И как он туда попал? – спросил Найтхэнд. – Лабиринт невозможно пройти!
– Для него нет ничего невозможного. Он там, в самом центре. – Кэвил застонал, и его голос стал низким. – Он отправил мне послание, и я услышал его в дыхании тумана. Он становится сильнее. – Убийца тяжело дышал. – С каждым днем его сила растет. Он поделится ею с теми, кто присягнет ему первым. А я буду первым среди первых.
– Глупец. Он не станет ничем делиться.
– Станет, – выдохнул мужчина. – Это произойдет, когда он обретет контроль.
– Над чем? Говори, или я уберу руку, а ты останешься гнить здесь.
– Над гримуром. Над всем миром. Он его поглощает.
– Это невозможно.
– Ты ошибаешься. – Гнев и страсть придали голосу Кэвила силу. – Он сделал это. Прошел через лабиринт к самому центру, потому что знал, что там его ждет сила. – Кэвин тяжело дышал, в его горле клокотала кровь. – Он знал, что способен взять эту силу, несмотря на риск умереть в лабиринте. А потом он призвал меня и велел убить девочку. Он сказал, что мудрее оказаться на стороне силы и тьмы, а не на стороне надежды. – Он уже хрипел, лицо исказилось от боли. – Надежда – это ложь, в которую верят бессильные, пытаясь себя успокоить.
– Но ни один человек не может управлять гримуром!
– Ни один человек до сих пор не смог этого сделать. Но он нашел путь. И когда он поглотит все, у него будет достаточно сил, чтобы захватить не только Архипелаг, но и Иноземье. – Глаза Кэвила покраснели. Он смотрел на Кристофера и самодовольно улыбался. – Весь мир. Я знаю, откуда ты. Чую по запаху. Не думай, что останешься в безопасности. Он завладеет всем. Мир, как монета, будет лежать на его ладони. Он им завладеет.
Кристофер не мог дышать. Он вспомнил об отце, всегда таком напуганном, готовом спрятаться от мира. В тот момент мальчик подумал, что отец был прав, а сам он ошибался. В жизни вообще нет ничего безопасного. На мгновение он представил Землю, вращающуюся в звездной темноте. Она показалась ему уязвимой, как младенец. Мальчика накрыла волна паники.
Кэвил снова едва слышно заговорил:
– Он даст мне силу. В мире не будет никого, кто был бы сильнее или ужаснее меня. Никто не посмеет приблизиться ко мне.
Голос мужчины слабел, слова превратились в обрывки, лишенные всякого смысла.
– Что он такое? – продолжал спрашивать Найтхэнд. – Человек, существо? – Кэвин сжал губы, но Найтхэнд не оставлял его в покое: – Как ты узнал, где найти Мэл? Скажи хоть это!
– Анья Тревасс, – выдохнул он. – Она сказала мне.
Найтхэнд издал шипение, выражающее удивление и ужас. Кристофер растерянно уставился на убийцу.
– Анья?
Губы Кэвила судорожно сжались, а глаза закрылись. Найтхэнд отшатнулся от него, закрыв лицо руками.
Мэл подошла к берсерку, но он покачал головой:
– Не подходи, дитя-Бессмертье.
