– Для тебя – возможно. Но я лишний раз стараюсь этого не показывать. Есть те, кто смотрит на меня как на какое-то чудо. А кто-то боится того, на что я способна, и этот страх таит опасность. Поэтому я молчу и избегаю соленой воды, когда кто-то находится рядом.
– Что теперь? – спросила Мэл.
– Теперь мы продолжим наш путь и будем ждать.
Только через несколько часов в воздухе послышались приближающиеся удары крыльев, и над дрейфующей лодкой зависла лунма.
Анья Тревасс наклонилась и прокричала:
– Ириан! Что случилось? Рататоски передали мне послание от нереид. Они сказали, что дело срочное и касается Найтхэнда.
В простом домашнем платье и наброшенном поверх него халате, без украшений, с поспешно заплетенной косой – сейчас она совсем не была похожа на ту высокомерную пожилую даму, которую дети видели раньше. И все же Мэл вздрогнула, едва ее увидела.
Лунма опустилась ниже, так что ее копыта почти касались воды, и зависла, медленно размахивая крыльями. Анья посмотрела на Найтхэнда, и ее лицо стало холодным и бесстрастным.
Закутанный в свою куртку, берсерк лежал в лодке. Его глаза были закрыты, веки подрагивали.
Анья повернулась к Ириан:
– Как ты позволила ему дойти до такого состояния? Почему не обратилась за помощью раньше?
– Именно вам, госпожа Тревасс, стоило бы воздержаться от нотаций, – сказала Ириан. – И хочу сразу прояснить: я позвала вас лишь потому, что вы единственный пришедший мне на ум человек, который в силах ему помочь. Если бы не это, я прямо сейчас утащила бы вас на дно океана.
– И ты думаешь, что твои слова заставят меня ему помочь? Или же очаруют меня?
– Нет, – ответила Ириан. – Вы либо поможете Найтхэнду, несмотря на то что мы вас ненавидим, либо отвернетесь от него. Не буду делать вид, что простила вас. Таких, как вы, слишком легко прощают – немного денег, и все в порядке. Но я не буду играть в эту игру. Найтхэнд не хотел бы этого.
– Пожалуйста, хватит, – в панике прошептала Мэл.
Слегка раздувая ноздри, Анья переводила взгляд с Ириан на берсерка и обратно.
– Рассказывай, что с ним.
– Каркаданн. Ранил его рогом, – отрывисто проговорила Ириан. – Вы знаете всех целителей на Архипелаге. Найдете того, кто его спасет?
– Не знаю. – Анья посмотрела на Найтхэнда. Кристофер не смог понять, что таится в ее глазах, прикрытых морщинистыми веками. – Есть одна целительница-кентавр на Антиоке. Но я не смогу доставить его туда в одиночку. Он слишком тяжелый, так что кто-то должен его держать. Тебе придется отправиться со мной.
Ириан растерянно уставилась на нее:
– Но я не могу оставить двух детей в лодке посреди океана!
– Тогда есть риск, что он свалится со спины лунмы в море.
Найтхэнд что-то пробормотал. Кристофер напряг слух: кажется, он произнес что-то похожее на «риан». Губы мужчины были сухими и неестественно белыми.
Ириан смотрела то на Кристофера, то на Найтхэнда, то на Мэл. На ее лице отразилась му́ка.
– Решай, – сказала Анья. – Каждая минута приближает его к смерти.
– Они же дети!
Пожилая женщина приподнялась в седле:
– Да ради Бессмертья! Можешь считать меня какой угодно – продажной, слабой, эгоистичной, злой – мне все равно. Но я точно не дура и надеюсь, хотя бы в этом ты со мной согласна. Детей недооценивали на протяжении сотен лет. Стоит ли и дальше следовать этой утомительной традиции?
Найтхэнд заговорил снова. На этот раз все его расслышали. Он бредил, но слово прозвучало четко, как удар часов: «Ириан».
Анья вздрогнула, но Ириан этого не заметила. Она смотрела только на Найтхэнда. Кристоферу вдруг показалось, что он стал свидетелем чего-то очень личного.
Ириан присела рядом с открывшим глаза берсерком. Впервые с тех пор, как они познакомились, Ириан прикоснулась к нему: осторожно и нежно погладила его руку и лицо, провела кончиком пальца по скуле, бровям, губам. Вдруг она задышала сильнее, глубже, и лицо ее просияло: такое выражение появляется у переживших шторм моряков, которые, проведя в воде долгие часы, наконец увидели вдалеке сушу. Такое выражение появляется у людей, проживших всю жизнь с холодным камнем в груди, который вдруг превратился в бьющееся сердце.
– Фиденс Найтхэнд, – произнесла она.
Кристофер и Мэл плыли к дриадам в полном одиночестве. Если им и было страшно, оба молчали. Все внимание уходило на то, чтобы следить за парусом и держать румпель ровно. Они даже не разговаривали друг с другом. Если появлялась минута для отдыха, дети просто сидели плечом к плечу. Когда они засыпали, Жак устраивался на носу судна и присматривал за ними.
У Мэл на поясе висел гримурный кинжал Найтхэнда. Он нежно, но настойчиво вложил его в руку девочки, когда уже сидел на спине у лунмы. Его взгляд не фокусировался.
– Твой, – произнес он.
