Те пословицы и поговорки, которые упоминают щи в непосредственном, прямом значении, в существенной мере связаны с ведущей ролью их в трапезе. Вот, например:
Где щи – тут и нас ищи.Где щи да каша, там и место наше.Щи – всему обеду голова.Если хорошие щи, так другой пищи не ищи.Родной отец надоест, а щи – никогда!Если же стряпня оказалась неудачной, то народная молва её высмеивала: камзолы зелены, а щи не солены. Если, наоборот, щи были слишком кислые и пересоленные, то говорили: «Ну и щи – на кобеля плеснёшь, и шерсть соскочит». О пустых щах тоже отзывались насмешливо: «Щи – хоть голову полощи»; «Наши щи хоть кнутом хлещи»; «Хорошие щи без соли хлебаю, а в худые и соли не теряю».
О перестоявшем блюде, которому полагалось бы быть головой обеду, заявляли то с явным упрёком: «Те щи худо хлебаются, которые несколько раз разогреваются», то с юмором: «Эти щи по заречью шли, да к нам пришли»; «Эти щи из Царяграда пеши шли». Неумелых поваров припечатывали метким словечком: «Говорят – хлебы варят, а щи пекут».
О цели брачного союза выражались: «Для щей люди женятся, для мяса замуж идут».
И юношам внушали: «Добрая жена да жирные щи – другого счастья не ищи». А в «Домострое» прямо наставляли мужей: чем больше жену бьёшь, тем щи вкуснее (тем наварней щи). Ничего себе!
Характер супруги оценивали так: добрая жена мужа на ноги поставит, а злая и щей на стол не поставит; не та хозяйка, что красно говорит, а та, что щи варит. О непутёвой хозяйке высказывались: «Досужа кума ложки вымыла и во щи слила».
«Лаптем щи хлебают!» – презрительно говорят о тех, кто прозябает в нищете и невежестве. «Ишь, дома лаптем щи хлебал, а здесь чай узнал; господского питья захотелось, – проговорил мрачный арестант» (Достоевский Ф. Записки из Мёртвого дома).
А вот не лаптем щи хлебает – это, напротив, о человеке смекалистом, он же секущий, умный, смышлёный, находчивый, сметливый, сообразительный, угадливый, на лету (быстро, легко) схватывает, не будь дурак, догадливый, с полуслова понимает и пр.
«Кому щи пустые, кому жемчуг мелкий», – говорят, когда хотят подчеркнуть разницу интересов и финансовых возможностей.
Про кислые щи слышали все. Чаще всего во фразе профессор кислых щей.
Ну, кто же он такой, этот господин? Так презрительно осаживают малограмотного человека, вздумавшего рассуждать о вещах, в которых сам ни уха ни рыла. В кислых щах ты, может быть, и разбираешься, а вещи серьёзные тебе недоступны. «Ах ты, профессор кислых щей! Ах ты, чтоб тебя! Что же это такое?» (Аксёнов В. Апельсины из Марокко).
Но как понимать тогда Николая Васильевича Гоголя, написавшего в «Мёртвых душах» о первом дне пребывания Чичикова в губернском городе NN: «День, кажется, был заключён порцией холодной телятины, бутылкою кислых щей и крепким сном во всю насосную завёртку, как выражаются в иных местах обширного русского государства»?..
Вот и господин А.Г. Брикнер в сочинении «Потёмкин» написал: «Князь Потёмкин имеет двести тысяч душ крестьян: этого слишком достаточно для человека, который пьёт только кислые щи и не платит никому долгов».
Оказывается, кислые щи – это был старинный русский медово-солодовый напиток, разновидность шипучего кваса.
А вот каша – это особое блюдо. Привычное, неприметное, но обладающее колоритом. Для иностранцев она такая же неотъемлемая часть понятия «Россия», как балалайка, матрёшка, борщ, квас и водка.
Каша на Руси всегда была особым блюдом: обрядовым, торжественным и одновременно первейшим на пирах или празднествах, например на свадьбах. Словом «каша» иногда обозначали пир, а иногда и мир. Кашей даже называли общее действо – собрание или военный поход. Есть версия, что пиры в Древней Руси различались на кашные и все прочие.
В летописях можно встретить упоминание о том, как в 1239 году князь Ярослав женил сына Александра (будущего Невского) на дочери Брячислава Полоцкого. По этому поводу был устроен свадебный пир, или «большая каша», в Торопце и в Новгороде.
