Рената Литвинова знает, о чём говорит. Вот сейчас я разложила перед собой дивные вещицы, которые были приобретены мной и моими друзьями на блошиных рынках в разных странах мира, – на знаменитом рынке Портобелло в Лондоне, рынке Ванв в Париже, на развесёлом рынке в Амстердаме, который проводится, между прочим, в день рождения королевы Нидерландов.
Блошиные рынки – клондайк для людей с фантазией и авантюристической жилкой. Никогда не знаешь, какая добыча тебя ждёт: кружевное белье викторианской красавицы или шкаф в стиле ар-деко. Сюда приходят в поисках неизвестного холста импрессионистов, китайской вазы династии Минь или стула Екатерины Медичи.
Любопытно, что это забавное название – блошиный рынок – существует во всех европейских языках. А появилось оно во времена Наполеона в Париже. Именно там перед воротами крепости Клиньянкур впервые стихийно собралась толпа старьёвщиков.
Сегодня на блошиных рынках можно запросто встретить любую мировую звезду, любого миллиардера и модного дизайнера. А когда-то это было место только для бедного люда. И чего греха таить, чистотой подобные рынки не отличались. Так что прыткие блохи (и прочие насекомые, о которых мы не будем вспоминать) чувствовали себя там вполне комфортно и вольготно. Отсюда и название – блошиный рынок.
Но есть и другая версия. Цены на этих рынках были низкими, бросовыми, микроскопическими – «блошиными», и товары продавали там мелкие!
Есть в русском языке и ещё одно название для таких рынков – барахолки. «Барахолка» – исконно русское слово, образованное от «борошень» – пожитки, скарб.
Возможно, именно блошиные рынки сделали в последнее время модным слово «винтаж».
Нам известно понятие «винтаж» из фотографии. Винтаж – это авторский отпечаток, сделанный фотографом, причём тогда же, когда и снимок, – без искажения оригинала.
Винтаж – это раритет, который ни в коем случае нельзя путать со стилизацией. Это всё равно что сравнивать бриллиант с фианитом!
Можно услышать прилагательное «винтажный» и в паре с существительным «вино» – это вино урожая определённого года.
Есть у слова «винтаж» и третье значение. «Винтажными» называют предметы, которые относятся к определённой эпохе прошлого, или предметы, стилизованные под старину. «Винтажно» – это всегда очень дорого!
Только не путайте изысканный винтаж и романтику блошиных рынков с прозой и прагматизмом американского секонд-хенда!
Почитываете ли вы жёлтую прессу или предпочитаете этот цвет только в одежде? Вам, думаю, будет интересно узнать, откуда пришло в наш язык сие устоявшееся выражение.
Смысл выражения «жёлтая пресса» абсолютно понятен каждому. Так мы называем газеты и журналы, которые в погоне за тиражами не гнушаются завлекать публику «жареными» фактами. Сплетни, скандалы, сенсации, слухи и доступная цена – вот на чём держатся эти малопочтенные издания. Но главное, что их подпитывает, так это свойство человеческой натуры – заглянуть в замочную скважину соседа!
Оскар Уайльд был прав, когда говорил, что «общество испытывает поистине ненасытное любопытство ко всему, любопытства не заслуживающему!».
Многие думают, что жёлтая пресса появилась лишь в лихих 90-х. (Кстати, «лихие 90-е» теперь уже тоже устоявшееся выражение, которое когда-нибудь, через много лет, потребует своего объяснения.)
Что ж, термин этот и в самом деле появился в лихих 90-х, но только не в XX веке, а в XIX.
«Конец века – конец света!» – так, видимо, люди ощущают рубежи веков! А в такие периоды о «вечном» и «высоком» уже не думается! Было бы чем отвлечься от мрачных мыслей!
В 1896 году владелец газеты «Нью-Йорк уорлд» Пулитцер решил развлечь читателей комиксами, героем которых стал нагловатый малыш в мешковатой рубашке до пят. Художник Ауткот раскрасил рубашку в жёлтый цвет, чтобы яркое пятно оживило чёрно-белые страницы и привлекло читателей. Сработало! Газета стала продаваться нарасхват!
Другой медиамагнат, Хёрст, позавидовав успеху конкурента, переманил автора комиксов вместе с его жёлтым шалопаем к себе, в газету «Нью-Йорк джорнел». Между двумя издателями началась борьба «за ребёнка».
Тем временем жёлтый малыш шкодил уже на страницах двух газет и становился с каждым днём всё наглее и… популярнее!
Журналисты респектабельных изданий с молчаливым презрением наблюдали за происходящим.
Наконец, обозреватель солидной «Нью-Йорк пресс» Эрвин Уордмэн не выдержал и разразился разгневанной статьёй, в которой впервые окрестил конкурирующие газеты «жёлтой прессой». Наверное, Уордмэн не был бы столь раздражительным, если бы знал, что благодаря жёлтой прессе останется в истории, а его выражение будет актуальным и через 100 с лишним лет!
