— Воть и я, Майкъ, — сказала она кокетливо.
Она часто замѣчала, что въ черномъ фракѣ женихъ ея казался выше ростомъ; сегодня вечеромъ она обратила вниманіе на то, что рѣзкая бѣлизна галстуха придавала ему болѣе строгій видъ.
Странная вещь, современный корректный визитный костюмъ подчеркивалъ сходство Мишеля съ рыцаремъ, спавшимъ въ Зеленой Гробницѣ.
Откровенно ожидающая поза Сюзи была равносильна вопросу.
— У васъ красивый туалетъ, — замѣтилъ молодой человѣкъ.
Одинъ моментъ Сюзаннѣ казалось, что вся ея радость исчезла. Красивый туалетъ! Она прекрасно сама знала, что у нея красивый туалетъ. Это дѣло портнихи Колетты! Можно было сдѣлать другое замѣчаніе и даже, если Мишель хотѣлъ ограничиться этимъ простымъ одобреніемъ ея туалета, можно было это выразить иначе.
Треморъ продолжалъ смотрѣть, однако, на „красивый туалетъ“, и миссъ Севернъ съ трепетомъ ожидала. У каждаго вѣдь есть самолюбіе. Но Мишель ни однимъ словомъ не дополнилъ этого лаконическаго замѣчанія. Тогда, не будучи въ состояли больше выносить это молчаніе, молодая дѣвушка сказала:
— Ни Колетта, ни Робертъ еще не готовы.
— Еще не поздно, — отвѣтилъ Мишель.
Затѣмъ они замолчали. Между тѣмъ, какъ она для вида занялась газетой, онъ пошелъ закрыть одно изъ оконъ и остановился, смотря въ садъ, прижавшись лбомъ къ стеклу, но въ темнотѣ сада ему явилось вновь свѣтлое видѣніе, атласное платье съ феерическимъ отблескомъ воды. Онъ еще раньше думалъ:
— Этотъ свѣтлый оттѣнокъ мило пойдетъ къ ея молодому лицу.
Но когда Сюзанна вошла, онъ вздрогнулъ. Она была въ своемъ бальномъ платьѣ куда красивѣе, чѣмъ онъ этого ожидалъ. Она совершенно не походила на то представленiе, которое онъ составилъ о ней.
Это была та же кузина, какъ всегда кокетливо требовавшая, чтобы любовались ея новымъ туалетомъ, но съ перваго взгляда и какъ бы подъ очарованіемъ этого туалета, Мишель, казалось, нашелъ ее преображенной или открылъ въ ней личность новую, ему неизвѣстную, влекущую къ себѣ своей таинственностью. Онъ думалъ о сказочныхъ превращеніяхъ, въ которыхъ бѣдная, презираемая посетительница неожиданно превращается въ свѣтлую царевну и говорить:
— Ты думалъ встрѣтить только нищенку, я фея, берегись!
И ему казалось, что съ Сюзи произошло волшебное превращеніе: она явилась ему въ ореолѣ и ея торжествующая улыбка говорила: „Ты думалъ, что бранишь или забавляешь ребенка, берегись, я — женщина!“
Это изящное созданіе, эта живая мечта, — Мишель безсознательно почувствовалъ ея присутствіе въ тотъ вечеръ, прежде чѣмъ она, подобно большой химерической бабочкѣ, предстала передъ нимъ, такая граціозная въ своей разлетающейся блузѣ „mauve“; онъ теперь снова переживалъ впечатлѣніе этого вечера, но болѣе сильное, не находя для него пока опредѣленія, и почувствовалъ, къ изумленію, смѣшанному съ горечью, что къ взволнованной радости видѣть Сюзанну, любоваться ею въ этомъ расцвѣтѣ красоты, примѣшивалась ярость при мысли, что другіе ее увидятъ и будутъ ею также любоваться.
Мишель отошелъ отъ окна и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ по направленію къ своей невѣстѣ. Тогда молодая дѣвушка принялась говорить, немного ободренная воспоминаніемъ о комплиментахъ Колетты и легкимъ движеніемъ удивленія, замѣченнымъ ею у Мишеля, немного возбужденная перспективой этого бала, совершенно овладѣвшаго ея душей и вальсы котораго звучали уже въ ея ушахъ.
— Вы знаете, Мишель, вѣдь это мой первый балъ, несмотря на то, что мнѣ уже исполнилось 22 года! Мы съ дядей Джономъ совсѣмъ не ѣздили въ свѣтъ… И это также мое первое декольтированное платье… Совершенно декольтированное, вы понимаете?
—
Порицаніе, совершенно несправедливое, скрывавшееся въ этомъ отвѣтѣ, было едва замѣтно. Сюзи его, однако, почувствовала, и побагровѣвъ, она инстинктивно надвинула на грудь шарфъ и тюль изъ иллюзіона, прикрывавшій ея плечи. Это движеніе вывело изъ себя Тремора.
— Развѣ вы будете носить этотъ шарфъ и въ Шеснэ? — спросилъ онъ съ болѣе замѣтной горечью.
Она улыбнулась, все еще краснѣя.
— Нѣтъ.
— Вамъ холодно?
Она колебалась, раньше чѣмъ отвѣтить.
— Немного, — сказала она наконецъ.
Мишель посмотрѣлъ на нее одно мгновеніе, но она не подняла глазъ; затѣмъ онъ сказалъ:
— Я хотѣлъ бы понять, какъ вы объясняете свою рѣшимость появиться передъ двумя или тремя сотнями лицъ въ туалетѣ, который васъ теперь стѣсняетъ?
Онъ чувствовалъ, что грубъ, и однако онъ не могъ сдержаться. Но Сюзи была поражена логичностью его замѣчанія, она отвѣтила немного легкомысленно, не понимая въ точности, что она говорила, выражая однако то, что она испытывала и не придавая своему отвѣту никакого особеннаго значенія:
— Это потому, что при васъ я робѣю болѣе, чѣмъ при другихъ, мнѣ кажется…
— Ахъ! вы при мнѣ робѣете? Еще одна моя привилегія!
Голосъ его былъ жесткій, рѣзкій, глаза злые.
Сюзанна тоже почувствовала приступъ гнѣва. Она живо поднялась и стала передъ своимъ женихомъ.
