Удивленный, Мишель взглянул на нее вопрошающим взглядом.
— С вами, значит, надо всегда рассчитывать на неожиданности, — продолжала она. — Вы революционер в жизни. Во всяком случае эта помолвка по-американски — или я в этом ничего не понимаю… Не правда ли, Колетта в восторге?
Она говорила со своей обычной легкостью; однако, очень короткая пауза дала ей возможность заметить вдруг изумление, изобразившееся на лице Тремора, и она остановилась.
— Новость была мне сообщена по секрету; мне не показали вашего письма, милостивый государь, будьте покойны, и я ничего не говорила ни одной живой душе, — объявила она смеясь.
Затем, указывая на свой летучий отряд:
— Пойдите, шепните ей какую-нибудь нежность, — воскликнула она, это будет иметь особенную прелесть в толпе.
— Но сударыня… — хотел протестовать пораженный Мишель.
— Ступайте, ступайте, я вас не задерживаю… Сюзи, Сюзи…
При этом имени молоденькая девушка обернулась и вышла на несколько шагов из группы стрелков.
Тогда Мишель увидел розовое личико, мило стесненное высоким воротником драпового колета, улыбавшееся ему, и он узнал велосипедистку „Зеленой Гробницы“.
С головкой, очень женственно покрытой на этот раз черным бархатным током, одетая в светло-серый костюм, длинные складки которого мягко спадали до обуви, она показалась Мишелю менее ребенком, более высокой и гораздо красивее, чем в смешном наряде мальчишки в спортсменском костюме. Почти тотчас же молодая девушка встретила взгляд своего провожатого прошлой недели, и яркая краска залила ее лицо.
Что касается Мишеля, самое безобразное видение менее ужаснуло бы его, чем этот юный девичий образ. Он пережил минуту хаотического душевного состояния. Жертва Клода, „невеста 1-го апреля“, автор полученного накануне письма, была значит эта молодая девушка? Что сказать? Что сделать? Как нежданно открыть этому бедному ребенку в публичном месте, перед лицом пятидесяти любопытных смешную интригу, жертвой которой она была? Как, именно ей, признаться, что человек, которому она охотно давала свое согласие, ни одной минуты не думал о ней с того вечера, когда, почти незнакомый, видя в ней немного эксцентричную девочку, он провел ее до ворот Прекруа? И раскланиваясь с ней, он глупо покраснел, покраснел более чем она, от шеи до корня волос, — признак смущения, заставляющий страдать наше мужское самолюбие, иной раз до того, что хотелось бы согнать его хотя бы ценою года жизни. Наконец, чувствуя, что нужно говорить, что-нибудь сказать, хотя бы глупость, Мишель произнес более или менее естественным тоном фразу, имевшую отношение к приключению в „Зеленой Гробнице“, не подтверждая и не противореча уверениям г-жи Бетюн.
— Вы еще не получили никаких известий о рыцаре, мадемуазель?
Маленький веселый огонек, бывший в глазах молодой девушки, осветил все ее лицо.
— Конечно, да, — ответила она, глядя прямо в глаза Мишелю, между тем как маленькая Мод бросилась к ней и с криком радости обвила ее талию своими руками.
Г-жа Бетюн подошла ближе.
— Вас будут ждать завтра утром в Прекруа, г-н дикарь, — заявила она с той присущей ей неотразимой доброжелательностью, которая обозначала в ней большую жизнерадостность.
Мишель ответил машинальной улыбкой, которая могла быть принята за радостное согласие, затем, отговариваясь необходимостью написать спешное письмо, он убежал, не обменявшись с обеими дамами более ясными или решительными словами.
В состоянии неописуемого нравственного расстройства вернулся он к себе, но ему не удалось на досуге обдумать новые и бедственные усложнения шалости Клода. В башне Сен-Сильвера его ожидало письмо Колетты, разъяснившее ему многое, но написанное в таком радостном тоне, который еще более усилил его угнетенное состояние.
„Гадкий, скрытный братишка! Оно очаровательно, твое похождение в „Зеленой Гробнице“. Но знаешь ли, от кого я узнала о нем сегодня и знаешь ли, кто была его героиня? Право, я могу с трудом поверить, что вы настолько оба изменились, чтобы ты ее совсем не узнал, а она догадалась кто ты, только благодаря башне Сен-Сильвера? Я спрашиваю себя, не играли ли вы оба бессознательно одну и ту же игру, так как, обнаружив наконец твое имя, маленькая плутовка воздержалась назвать тебе свое. Во всяком случае я никогда не могла бы пожелать более поэтической обстановки для встречи моего брата с моей маленькой Занной, и мне покажется теперь ужасно банальным представить г-на Мишеля Тремор мисс Сусанне Северн-Джэксон (Северн — имя ее приемного отца) в обыкновенной гостиной.
