— Вы просто выпили лишнего. А теперь отрицаете очевидное. — Артем вздохнул. — У меня в руках материалы, которые указывают на то, что Фокину попросту подставили. И меня не покидает ощущение, что это сделали вы, уважаемый Дмитрий Олегович. Более того, я в этом уверен. Возможно, вы сделали это руками вашего наемника Сержанта. — Заметив, с какой ненавистью смотрит на него Бугров, он спокойно проговорил: — Вы зря так сверкаете глазами. Я еще не закончил. Откуда взялся этот несчастный нож? Несчастный столовый нож, на котором нашли кровь убитых в доме, а на рукоятке — отпечатки Кристины? При чем тут вообще эта женщина?
— Павлов, почему ты так уверен, что на этом ноже ВООБЩЕ есть какие-то отпечатки? — уставшим голосом спросил Дмитрий Олегович.
— Дополнительная дактилоскопическая экспертиза все расставит по своим местам, — сказал Артем, и Бугров печально усмехнулся:
— Наивный вы человек. А что мешает Милещенко проконтролировать работу эксперта и «помочь» ему с выводами исследования?
— Правильно ли я вас понимаю, что Яснова невиновна?
— Вы же адвокат, Артемий Андреевич, а сами задаете такие вопросы.
— Почему вы отрицали ваше знакомство? Что в этом такого?
— Тебе не понять, адвокат. Посиди в моем кресле, может, тогда дойдет. Моя биография должна быть прозрачной, как слеза.
Павлов в упор смотрел на генерала, и на этот раз Бугров выдержал взгляд.
«Он все равно что-то скрывает», — подумал адвокат.
— Я задам вам еще один вопрос, господин Бугров. Что вы никак не можете поделить с Милещенко?
Бугров замер, став похожим на статую.
— Я ведь вижу, что он на вас давит. Неужели он не мог найти иного рычага, чем Кристина? — спросил Павлов, приблизив лицо вплотную к генералу. — Вы такой кристально-чистый, что он вынужден задействовать ваши связи десятилетней давности?! Конечно, я понимаю. Милещенко не рискнул бы шантажировать вас, используя в качестве способа воздействия ваши операции с недвижимостью наркодилеров. Ручки-то у обоих запачканы, вы же его вслед за собой потянете! Ответьте!
— Никто, никто из нас не может похвастаться святостью, — медленно произнес Бугров, чувствуя себя окончательно протрезвевшим. — Но этот человек действительно хочет убрать меня с этого кресла. А еще ему нужны от меня деньги. Я не знаю, месть это или корысть. Подозреваю, что и то и другое. Поэтому я тебе про нож и втолковываю. Ты что, не понял наконец, что Милещенко моей смерти хочет?
Артем поднялся со стула, не сводя пристального взгляда с Бугрова.
— В таком случае слушайте меня. Кристина — моя жена. Все то, что я вам сейчас передал, — правда. Я хочу, чтобы вы меня хорошенько выслушали и поняли. Она должна оказаться на свободе. Поэтому я вам предлагаю следующее. Делайте что хотите: связывайтесь с Милещенко, думайте, решайте, договаривайтесь. Но если дело Кристины дойдет до суда, я вам обоим устрою такую жизнь, что вы сто раз пожалеете, что связались с нами. И поверьте, генерал, потеря вашего кресла, как и ваших других, возможно, вполне заслуженных регалий и наград, покажется вам сущей ерундой по сравнению с тем, что вас может ожидать. Это не угроза, это просто адекватная реакция на ваши инсинуации. Я привык называть вещи своими именами. Завтра суд. Мне очень хочется верить, что Яснова окажется на свободе намного раньше, чем назначено заседание.
— Вы шантажист, — зашевелился на диване Бугров.
— Называйте это как хотите, — бесстрастно произнес Артем, кладя на стол обойму. — Когда меня кусает бродячий пес, я нахожу возможным защищать себя и своих близких теми способами, которые на этот момент представляются мне наиболее эффективными. Начиная от пинка ногой и заканчивая крепкой палкой и камнями.
— Да идите вы! — закричал генерал. — Засуньте свои адвокатские аллегории куда подальше! Псом еще меня называть вздумал… Убирайтесь!
— До свидания, господин Бугров. Еще раз прошу прислушаться ко всем моим советам. Хочется верить, что вы примете правильное и единственно верное решение в данной ситуации. А напоследок совет — завязывайте с алкоголем. И больше не играйте с оружием. Сами знаете, раз в год и кочерга стреляет.
Он вышел, а Бугров закрыл лицо руками.
В кабинет робко заглянула секретарша:
— Дмитрий Олегович? С вами все в порядке?
— Маша, иди домой, — не отрывая рук от лица, приказал генерал.
— Я слышала шум…
— Я неясно выразился?! Марш домой!
Девушка юркнула за дверь, а взгляд Бугрова остановился на пистолете. А этот Павлов непростой орешек. Как он там сказал? Собираетесь, мол, с собой покончить?
Не дождетесь.
Он проковылял к столу и набрал номер Милещенко.
— Володя? Угадай, кто у меня сейчас в гостях был! Что?!
— Что слышал, — прозвучало в трубке. — Он был у меня сегодня, адвокат этот. И он все знает.
В словах полковника было столько ненависти, что казалось, зловонные миазмы стали сочиться прямо из телефонной трубки.
— Что ты собираешься делать, Володя? — напряженно спросил Бугров.
