Давид сейчас улыбается точно также, как на той бесценной фотографии. — Па, ты видел? Я на тележке один спустился! — орет Ярослав. — Ты видел? — Видел, чемпион. Главное, что мама не видела, она все еще мечтает, что вы будете рисовать.
— Ненавижу рисовать!
— Беги, отнеси эти цветы на террасу. Давай, живее. У нас же сегодня ужин, нужно все подготовить. — А кто придёт? — Дедушка! — подхватывает Рома. — Ты забыл?!
— Точно! И Катька! Ура-а!
Дети несутся на террасу, и я спешу им навстречу за цветами.
— Мыть руки! Всем! На столе печенье… осторожно, еще горячее!
Дети устремляются в кухню, а я проверяю телефон — от Савелия по-прежнему ничего. Что ж, годы идут, постепенно даже память перестаёт быть раной. Наши дети несутся вперёд, в жизнь, которую мы для них выстрадали.
Вечером, мы рассаживаемся за столом всей нашей небольшой, но шумной семьей. Когда щелкает таймер, я подрываюсь к духовке, но Давид поспешно встает, чтобы опередить и помочь. Мы не думали о новых детях. Мы их… не планировали, уж очень активные у нас те, что в наличии. Тем более, что есть вероятность появления близнецов. Но… так получилось, и теперь Дава с меня пылинки сдувает. Как будто компенсируя заботой первую беременность, которую я провела в одиночестве и горе.
— Я помогу.
— Спасибо, — шепчу я.
Мы быстро целуемся в губы. Никто еще не знает, срок слишком маленький.
— Пахнет шикарно, такая ты умница, — хвалит он, и я расцветаю.
Мне нравится заботиться о семье. А Давид иногда так искренне радуется обычной человеческой заботе, что мое сердце сжимается — вот такие посиделки для него по-прежнему в новинку. Для него никто не готовил, не покупал торт, не втыкал свечи. Иногда я хочу заботиться о нем с усиленным рвением.
Давид разливает вино, разбавляя каплю в моем бокале минералкой. Делает это ловко у шкафа, я надеюсь, что никто не обратит внимание. Пока слишком рано для громких заявлений.
Дети терпеливо ждут торт. Дедушка Сергей разрезает основное блюдо.
Получив свой бокал, я поднимаю его повыше, чтобы начать поздравлять мужа.
В этот момент Кира разрывается лаем.
Кто-то стоит у ворот.
— Минуту, — говорит Давид, подходя к окну. — Странно. Все свои здесь, а Кира виляет хвостом. Пойду гляну.
Виляет хвостом? Серьезно? Меня вдруг переполняет надежда!
Я смотрю вслед мужу, и сердце снова сжимается.
