Лина почувствовала, как кровь внезапно отлила от лица и холодный пот выступил на коже.
– Нет. Ни в коем случае. Это невозможно. – Квин хотел вмешаться, но она продолжала: – Ведь вы барон. А я, даже до всего, что случилось за последнее время, всего лишь мисс Селина Шелли, родом из семьи священника в глухой деревушке. Ах да, могу добавить, что куртизанкой была не только моя тетушка, но и моя мать, хотя сомневаюсь, что отец знал об этом или когда-либо узнает.
Всего сказанного ею было наверняка достаточно, чтобы остановить это безумие. Однако нет, наблюдая за ним, она поняла, что это далеко не так.
– Лично мне это кажется весьма разумным, – заметил он и, ловко скрестив ноги по-турецки, точно и на нем был восточный костюм, сел на ковер возле ее ног. – Мне нужна жена, которая не станет придираться к моему прошлому. Я тоже знаю о вас самое худшее. Никаких секретов. Кроме того, нам будет хорошо в постели, – добавил он, окинув ее взглядом из-под опущенных век.
– И это все, о чем вы думаете? – Лина была в негодовании оттого, что ему удавалось и в ее голове породить возмутительные и в то же время такие соблазнительные мысли. Секс не должен играть роли. Любовь – вот, что должно иметь значение, а также будущее и репутация Квина.
– Конечно нет. Кроме этого, я думаю о мемуарах Саймона, о Мейкписе и Толхерсте, о том, чтобы устроить прием, о дуэли, продаже поместья и покупке одежды, о том, могу ли я оставить свое дело в Константинополе на целых полгода, или все же стоит отправить туда Грегора, чтобы присмотрел за делом… А еще я думаю о том, чтобы затащить вас в постель.
– Ах вот как!
Лина быстрым движением схватила подушку, лежавшую за спиной, и бросила в Квина. Подушка попала ему в грудь, и он рассмеялся и, откатившись с нею в руках, растянулся на ковре. И вот этот высокий, изысканный, красивый и такой желанный мужчина лежал прямо у ее ног.
– И почему я не думал об этом раньше, – сказал он, легко поднявшись, не опираясь на руки.
«Должно быть, мышцы его пресса словно стальные», – думала Лина.
– Потому что это совершенно нелепая идея. Я не намерена постоянно сидеть дома, заниматься рукоделием, стирать пыль с бесчисленных книг вашей библиотеки и воспитывать детей, пока вы с Грегором колесите по всему миру. В замужестве все должны быть равны. – «Дети. Наши дети». Она почти воочию представляла их.
– Ах да, вы ведь хотите замужества по любви, не так ли?
– Да, – сказала она, взглянув в его зеленые глаза, которые сейчас горели озорным огоньком.
– Тогда вам придется смириться с тем, что вы либо обманете человека, которого любите, либо потеряете его, – серьезно сказал Квин.
– Ну почему мужчины так ханжески относятся к сексу? – с возмущением спросила Лина.
– Вы не девственница, – улыбнулся он. – Но меня это совершенно не беспокоит. Мужчина хочет точно знать, кто отец его детей, – объяснил он. – И да, мы действительно ханжи. А также ревнивцы и собственники. А вам достанется преимущество моего богатого опыта и осознания того, что я буду драться насмерть ради вас.
– Но я вовсе не хочу этого! – На самом деле это была безумно волнующая и возбуждающая мысль, хотя она стыдилась и отрицала ее. – Даже если вы выживете в этой дурацкой дуэли, ведь вы сами решительно намерены ее устроить. Что же до опыта, то я уверена: его значение переоценивают. – Сказав это, Лина тотчас поняла, что это прозвучало как вызов. Квин, прищурившись, взглянул на нее, затем протянул к ней руки, крепко взял ее за запястья и стянул ее с кресла прямо на себя, так, что оба они оказались на ковре, а она беспомощно лежала на нем.
У Лины перехватило дыхание, так что она едва не задохнулась от нахлынувших ощущений, от близости твердого мускулистого тела, и запаха разгоряченного мужчины, от душного аромата сигар и бренди. – Отпустите меня немедленно! Вы же говорили, что не принуждаете женщин, или это касается только девственниц? – Они были так близко, почти нос к носу. Стоило ему чуть наклонить голову, и он бы завладел ее губами. Завладел ею целиком.
– Я не стану ничего делать насильно и обещаю вам, после этого вы не станете менее невинной, чем есть сейчас, – пообещал Квин. – Разве вы не хотите знать, от чего отказываетесь? – Он склонил голову и провел кончиком языка по линии ее скул. – Дайте мне всего минуту, а затем, если захотите, скажете «нет». Разве может быть опасна одна минута?
– О, она может быть смертельно опасна, – сказала Лина, стараясь дышать ровнее.
– Шестьдесят секунд. Можете начинать отсчет. – Его рот пленил ее уста, язык скользил между ее губ, растворяя их и открывая ей его волнующий жар, влагу, вкус.
