Сверру не нужна бракованная пара, без возможности оборота. Данута не желает замуж за волка, который унизил ее в детстве перед другими за ее любовь к нему. Но их родители считают иначе, решив устроить брак по договору. Каждый из них пытается избежать брака, но волею судьбы их толкает в объятия друг друга.***– Жена мне не нужна! – жесткий голос эхом отдается от стен.– Но истинную тебе не найти, – грустно произносит мама, всхлипывая и прикрывая ладонью рот.– Мне не нужна пара, тем более бракованная, что она может мне дать? Такое же бракованное потомство? Без возможности оборота? Чем она лучше обычных людей?– Но оракул сказал, что… – растерянно говорит мать, трогая свои белые волосы, – вы будете отличной парой. Дочь Альтаира – прелестная девушка. Пусть и без зверя, но…Разворачиваюсь и, чеканя шаг, ухожу. Боль подчиняет мой разум, напоминая мне, кто я сам. Изгой без волчьего нюха, которому нет нигде места.
– Жена мне не нужна! – жесткий голос эхом отдается от стен.
В зале стоит полная тишина. Только стрелки часов тикают, словно отражая размеренность жизни.
– Но оракул сказал, что… – растерянно говорит мать, трогая свои белые волосы, – вы будете отличной парой. Дочь Альтаира – прелестная девушка. Пусть и без зверя, но…
Окидываю взглядом их дуэт с отцом, который так и не отпустил жену и держит всё это время за руку, словно ребенка.
– Мне не нужна пара! – произношу еще жестче, стискивая до боли кулаки. – Тем более бракованная. У нее даже оборота нет, что она может мне дать? Такое же бракованное потомство?
– Но истинную тебе не найти, – грустно произносит мама, всхлипывая и прикрывая ладонью рот.
Сама того не желая, бьет по больному. Разворачиваюсь и, чеканя шаг, ухожу.
– Сын! – рычит мне вслед отец, заставляя остановиться и прикрыть глаза.
Внутри клокочет гнев, который не знает выхода. Нужно размяться в лесу в волчьем обличии. Но я стою, жду, что скажет Эррамун.
– Мы еще вернемся к этому вопросу, – трогает меня за плечо, а затем слегка порыкивает, недовольный моим тоном: – А вот матери грубить не смей! Еще не дорос, щенок!
– Извини, – бурчу, испытывая стыд, всё же ни я, ни она не виноваты в собственном происхождении.
– Перед ней попросишь прощения! – не принимает мои слова отец, а затем шепчет так, чтобы мать не услышала: – Артефакт пропал.
– Какой? – напрягаюсь, думая, что он имеет в виду.
– Цветок Камелии, – его слова заставляют меня замереть, не веря своим ушам.
Оборачиваюсь, краем глаза наблюдая за матерью, что читает новости, не обращает на нас больше внимания.
– Мать не знает? – спрашиваю с опаской и надеждой.
Отец качает головой, и я с облегчением выдыхаю. Пусть мы с ним не верим в ту легенду, которую она мне рассказывала, но она ведь верит в это неистово, начнет переживать.
– Но артефакт придется найти, – смотрит на меня серьезным взглядом родитель, глава клана черных волков и по совместительству архонт Южного Удела. – Как бы я скептично не относился к мифу о его свойствах, но чем черт не шутит…
У меня вырывается усмешка, но осекаюсь под его грозным взглядом.
– С богами шутить не стоит, сынок, – покачивает головой, – кто знает, может, цветок Камелии и правда способен оживлять мертвых. Ты с матерью – прямое доказательство того, что даже легенды способны оживать.
– Я разберусь с кражей, отец, – киваю и выхожу из дома.
Не верю я во всю эту мистическую чушь. И в будущее не верю. Стаскиваю одежду и, оборачиваясь волком, бегу в лес. Белая шкура поблескивает на солнце, демонстрируя волчью стать. Боль подчиняет мой разум, напоминая мне, кто я сам. Изгой без волчьего нюха, которому нет нигде места. Потомок легендарных белых волков, вынужденный прятать белые пряди волос, скрываться от охотников и власти Небесного Лога.
В раздрае и гневе перепрыгиваю через овраг, но цепляюсь задней лапой за корягу, лечу по склону. Перекидываюсь в человека, чувствуя, как ударился головой о камень. И в этот момент чудится мне знакомый запах, безумно притягательный и манящий. Тот самый, что я чуял перед аварией и потерей нюха. Перед глазами словно проносится образ рыжих волос, тонкой талии и нежного облика. Тянусь руками, чтобы схватить девушку и прижать к себе, но в этот момент раздается чужой волчий вой. И наваждение пропадает, заставляя меня злиться от безысходности. Ведь найти ту, что когда-то привлекла мое внимание, без нюха нереально. Вспомнить бы ее лицо…
– Бракованная, бракованная! – галдящие крики детей врываются в мозг, холодком проходясь по спине.
Я бегу прочь от озера, судорожно размазывая по щекам слезы. Ветки остро хлещут по лицу, но я не останавливаюсь, только иногда жмурюсь, не желая повредить глаза. И в какой-то момент это играет со мной плохую шутку. Спотыкаюсь ногой о какую-то корягу и, нелепо размахивая руками, падаю на грязную, влажную землю.
– Ничтожество! – догоняют меня мальчишеские голоса, я же рыдаю навзрыд, кляня судьбу за жестокость и насмешку.
Лоб покрывается испариной, сознание туманится. И тут меня резко выбрасывает из тяжелого сна.
– Сколько можно дрыхнуть, вставай! – тон брата слегка раздраженный.
С облегчением приподнимаюсь на постели и протираю ладонями лицо, сбрасывая остатки сна и оцепенение. Это был просто сон.
– Прибыл архонт Эррамун, поторопись! – портит мне настроение Валир, как две капли воды похожий на меня внешне, но отличающийся внутри.
Какая ирония судьбы. Двое детей архонта Северного Края, владетеля обширных земель и главы оборотней Альтаира, подававшие надежды с самого зачатия, и такое разочарование семьи со старшей дочерью. Неполноценной, недоволком.
– И что с того? Как будто кому-то есть дело до меня, – бурчу, иду в сторону ванной.
– Мы уже сто раз это обсуждали, Данута, – строгим тоном говорит младший.
– Сколько раз повторять, не называй меня так! – раздражаюсь от полного имени. – Дана, просто Да-на!
