И, дождавшись отмашки от другого мужика, одним прыжком взбирается на поддон фургона. Что ж, это была фатальная ошибка с его стороны. Шад закрывает рот и резко, не давая никому опомниться, толкает другую дверцу наружу. Спрыгивает, хватая того, что стоял снаружи, а затем пропадает с нашего поля зрения. Вот только мужские крики прекрасно доносятся до моих ушей. В это же время в фургоне парни действуют слаженно. Вошедший мужчина дергается, когда слышит хрипы боли своего напарника, и этого времени хватает Сверру, чтобы обезоружить противника, ногой выбивая у него из рук пистолет. А дальше раздается рычание, быстро мельтешащие удары, хрусты сломанных конечностей.
– Хорош, – усмехается Руан, помогая мне встать.
Вижу, как беловолосый уже просто избивает того, в ком есть демоническая частичка крови, вбивая кулаками его грудину в пол.
– Пора уходить, – появляется спустя секунду у выхода Шад, с интересом наблюдая за сбросом напряжения Сверра.
Тот, как ни в чем ни бывало, встает, выбрасывая мужчину с фургона на землю, словно куль, и сверкает глазами в мою сторону. И почему-то недовольно морщится, но я уже не обращаю на это внимания. Мы быстро, пока наш побег не обнаружили, спускаемся и оказываемся на свежем воздухе.
– Кто-нибудь умеет водить? – вздергивает вопросительно бровь дракон, посматривая на парней. – Угоним грузовик, так быстрее оторвемся. Я так понял, что основная процессия выехала вперед, на разведку.
Выдыхаю, дыханием убирая свалившийся на глаза локон волос.
– Да, – отвечает первым Сверр, – предлагаю наведаться в гости к Марату, вожаку восточной стаи волков. А дальше каждый пойдет своим путем.
Никто на удивление не возражает, даже дракон просто пожимает в согласии плечами. А затем мы загружаемся в кабину и трогаемся. Все это время не оглядываюсь по сторонам и стараюсь не выдать себя, ведь Марат – мой дядя, единокровный брат моей матери по отцу. Тот, к кому я направлялась все это время. Судьба или простое совпадение? Или же нечто большее? Ответа на этот вопрос у меня нет, так что я решаю прикрыть глаза и немного вздремнуть. Обо всем подумаю позже.
Вздремнуть мне так и не удается. Дорога по ухабам мешает расслабиться, все время подбрасывая меня то вверх, то влево на водителя, который относится ко мне негативно; то вправо на дракона, который наоборот каждый раз придерживает мое тельце, заставляя меня краснеть. Сижу между Сверром и Шадом, с другого же края восседает Руан, наблюдая за задним периметром, нет ли за нами погони.
– Из какого ты клана? – раздается спустя какое-то время голос Руана.
Вижу боковым зрением, что он поворачивает голову в сторону Шада, а тот напрягается, но затем усилием воли расслабляет мышцы.
– Опал, – неожиданно отвечает парень, заставляя меня замереть на месте.
Черт! Родственник моей двоюродной сестры Радмилы, истинной наследницы Небесного Лога. Так вот почему он сразу понял, что я не она, ведь дракон из рода хранителей, стоящих на страже правящей династии Златокрылых с самого начала веков, наверняка знает ее лучше остальных.
– И что же член такого знаменитого клана делает на землях материка? – ехидничает Сверр, словно раздражаясь от его присутствия.
Периодически кидает взгляд в нашу сторону и поджимает губы, снова смотря затем на дорогу.
– Сказал же, кое-что ищу, – хмыкает соклановец дяди Эла, хранителя моей матери.
– Пропал меч света? – задает вдруг Сверр вопрос про легендарную реликвию драконьего племени.
Копаюсь в недрах памяти, вспоминая, что мне рассказывал дядюшка Эл. Вроде как мечей света всего пять. Символы власти Правителя драконьей долины и четырех его наместников – глав четырех лояльных Родов – кланы Опал, Белые, Змееголовники и Карликовые Драконы. Не знаю, правда это или нет, но по легенде тот, кто умрет от острия одного из священных мечей, лишится чего-то важного в следующем перерождении – магии, драконьей сущности, здорового тела, потомства. А если же будет пронзен мечом, который хранится у Златокрылых, убитый никогда больше не переродится.
– Слава богу, нет, – хмыкает Шад, отвлекая меня от воспоминаний, удивляя своей откровенностью. – Ловлю преступника, осужденного на Высший Суд.
– Серьезно? – брови Сверра от удивления съезжают почти на вершину лба, скрываясь под белобрысой челкой. – Не думал, что вы все еще практикуете это. На моей памяти такое последний раз было до правления Императора Эмли.
Навостряю уши, чуя что-то интересное. Никто дома особо не распространялся про дела в Небесном Логе, считая, что нам это знать ни к чему. Ну как нам, скорее мне. Валир, я уверена, в курсе многих вещей, до которых меня не допускали.
– Это-то меня и смущает, Тирольский, – поворачивает голову дракон в сторону Сверра, который, услышав странную фамилию, вцепляется пальцами в руль так сильно, что кажется, он раздробится под прессом его мускулов.
