Вайолет послала Элдберту умоляющий взгляд, заклиная его остановиться, пока он случайно не выболтал лишнего. Она уже хотела позвонить в колокольчик, чтобы принесли еще чаю, но тетя Франческа властным взмахом руки велела ей сесть и не вмешиваться.
— Всю семью графа унесла чума, как и многих других людей, кого закопали на церковном дворе и даже креста не поставили, — сказал Элдберт. — Все боялись заразиться.
Франческа с ужасом смотрела на Элдберта:
— И вы играли на этом ужасном месте? Меня в дрожь бросает при мысли о том, что могло с вами стрястись. Господи, знала бы я, что вы раскапывали могилы!
— Я никогда не раскапывала могил, — сказала Вайолет, предупредив возможную оплошность Элдберта. Франческа не должна знать о том, что их было не трое, а четверо, и что четвертый, Кит, пользовался катакомбами, чтобы пробираться туда из «дворца» за лесом.
Элдберт в недоумении моргнул:
— У нас был системный подход к раскопкам. Мы пользовались теми картами, которые я начертил. Мы копали вдоль ручьев…
— А Вайолет делала зарисовки, — сказала Франческа, задумчиво хмурясь. — Она запечатлела на бумаге ваши рискованные авантюры, и там был еще один мальчик.
— С нами был еще Эмброуз, — сказал Элдберт. Вайолет с облегчением вздохнула. — Его отец тоже умер, леди Эшфилд, и он вступил в наследство.
— Об этом я осведомлена, — сообщила Франческа. — Мы приглашены на праздник в его загородном поместье, и мне придется помириться с его матерью.
Элдберт опустил взгляд на клубничное пирожное, тарелку с которым ему торопливо сунула Вайолет, и покачал головой:
— Простите. Я не хотел за чаем говорить о могилах и о тех, кого мы потеряли.
Франческа снисходительно ему улыбнулась и неожиданно поднялась из кресла. Вайолет и Элдберт разом вскочили, протянув ей руки. Франческа предпочла опереться на руку Элдберта.
— И я тоже не хотела. Ничего, Элдберт, — жизнь есть жизнь. Я рада видеть тебя живым и здоровым. Так почему бы вам двоим не выйти в сад и не погулять, пока солнышко светит? Если я смогу найти свою теплую шаль, я, возможно, к вам присоединюсь.
Вайолет вздохнула с облегчением, надеясь, что сделать это получилось незаметно.
Уже через пару минут они с Элдбертом дошли до дальнего конца маленького сада, где был вырыт пруд. Возле стены, по которой вился ароматный душистый горошек, стояла низкая скамейка.
— Мой отец не любил Эмброуза, когда мы были подростками, — сказал Элдберт. Он продолжал стоять, ожидая, пока Вайолет не опустится на скамью.
— Тетя тоже не слишком его жаловала. Он был вредным мальчишкой.
— Полагаю, что из вредного мальчишки мог вырасти неприятный мужчина, — сказал Элдберт. — Трудно предугадать, что может произойти на его празднике. Мне не хочется думать, что он собирается мстить.
— Мстить? Кому? И за что? — спросила Вайолет и нахмурилась.
— За то, что к нему не относились так, как он того хотел. Он всегда злился на нас из-за того, что мы не делали то, что он нам приказывал.
— Все это было десять лет назад.
— Ну, я не думаю, что он очень уж изменился с тех пор.
— Ты для этого пришел? Чтобы поделиться со мной своими опасениями?
— Отчасти да.
— А еще зачем?
Вопрос повис в воздухе.
Ничто, ни сокрытые в склепах сокровища, ни духи тех, кто лежал там, ни души их, попавшие в рай или ад, ни Эмброуз, ни призрак графа, не вызывали в них такого любопытства, такого интереса, такой тревоги, как Кит. Он словно был порождением этого кладбища, сотворенным «из ничего», из витающего там духа, и посланного в мир смертных с какой-то таинственной миссией.
Он побуждал Элдберта и Вайолет, преступая запреты, сбегать из дома. И из-за него они встретились здесь сейчас. Он всегда был главной темой их разговоров в те далекие дни детства.
Это его появление на церковном дворе сдружило их. И с его уходом их братство распалось.
— Что еще мог бы сделать нам Эмброуз плохого, Элдберт? Бахвалиться перед нами своим титулом? Новыми брюками?
Элдберт присел рядом с Вайолет. Созерцательность ума, из-за которой он когда-то выглядел странным мальчиком, теперь придавала его внешности солидность и достоинство.
— Я еще кое-что должен тебе рассказать. Полагаю, мы все еще верны нашему обещанию хранить секреты?
Она смотрела в его глаза, скрытые за стеклами очков.
— Мы давали клятву хранить нашу тайну вечно, Элдберт. До скончания времен.
— Я сам об этом узнал только в прошлом месяце, когда на несколько дней приехал в Лондон. Это было вскоре после того, как я получил от тебя последнее письмо. Я знаю, что для тебя это станет потрясением, но я должен сказать тебе, Вайолет, что Кит здесь, в Лондоне. И он стал настоящим человеком. Сотворил нового себя.
Вайолет отвернулась.
— Ты помнишь того отставного капитана, кто выкупил Кита из «дворца»? — взволнованно продолжал Элдберт.
Из «дворца». Она сжалась от стыда за свою наивность, заставившую ее поверить в то, что «дворец» — это дворец, а не что-то иное.
— Ты помнишь, — продолжал он, — что мы боялись, что он продаст Кита пиратам или того хуже?
