— Я, может, и огневой волшбе поучусь у Огневой Матери, и с Венко буду? Объясню ему, может, согласится обождать? Попасть бы поскорее мне к Огневой Матери.
— О том не тужи, скоро попадешь. Она сразу узнала, что здесь новая огневка появилась, уже небось посыльных за тобой отправила. Тебе только подождать и осталось.
— Сюда… отправила? — опять растерялась Велька.
— Сюда, — подтвердила Синява, — если и уйдешь — ненадолго скроешься. А что ты думала? Каждая огневка в Лесном Краю дороже всего, что есть драгоценного. Не знаю, с чем и сравнить. Твоя волшба горы может подвинуть, ты не знаешь как, а можешь, Огневая Мать не может, да знает как! Ты, должно быть, из самых сильных огневка. Мало стало огневок. В твоем роду, кстати, еще ни одной Огневой Матери не было, — она показала на родовой знак на Велькином шнурке, — только самые сильные огневки, такие птицы, что впереди стаи летели, и всех выше. Поняла? А Огневой Матери — ни одной.
Самые сильные, значит?
Велька не удивилась. Недаром она, когда летела, это и поняла — что она сильная и некого ей бояться. Всей стаи разве только…
— Думаешь, я могу стать?.. — неловко улыбнулась она.
— Нет, не думаю, — усмехнулась волхва, — в том-то и дело. Но я не могу точно знать, конечно. Ладно уж. Теперь тебе отдохнуть бы, поспать. Ты мне вот что скажи, сокол твой ясный когда явится?
Велька только глаза от удивления раскрыла.
— Ты о чем спрашиваешь?..
— Да парень, с которым ты в Нави была. Или не он тебе сокол ясный? — волхва тоже глянула удивленно.
— Он, — признала Велька, — но почему ты думаешь, что он явится сюда? Как он сможет? Я скорее жду, что наши, из обоза, меня найдут, да и то сомневаюсь. У тебя спрашивать хочу, как отсюда выбираться.
Долгий взгляд Синявы был ей ответом.
— Погоди спрашивать, — махнула она рукой. — Так ты до сих пор только таким его видела, как в Нави?
— В Нави он другим мне показался. Одет был иначе, бусина в волосах, пояс…
— Да ладно, бусина, пояс. Я не о том…
Велька продолжала глядеть на нее, не понимая.
— Тогда вот что мне скажи. Ты его во всякое время видела или, скажем, по ночам только?
— Да, по ночам, ни разу днем, — совсем растерялась Велька.
— Вот. А всякую ли ночь?
— Не всякую… Редко какую… Я и виделась с ним всего… — Велька с удивлением сообразила, что на самом деле их свидания с Венко пересчитать — пальцев с одной руки хватит.
А уже казалось ей, что знает его давным-давно. Это оттого, что он из мыслей ее и не уходил почти все это время.
Волхва правильно ее поняла, рассмеялась:
— А не промах парень. Видела ты его чуть, а все ради него бросить готова. Ну, вспоминай, девка, когда встречались — сколько между вашими встречами дней проходило?
— Первый раз был на Купалу. Потом перед нашим отъездом… значит, ровно седмица прошла. Потом… — Велька ненадолго задумалась, припоминая, сколько прошло от отъезда до того дня, как она лечила Ветряна, — опять седмица вроде.
Это было в начале пути, а потом дни для нее слились в сплошную череду, ни за что не посчитать. Но после и не было у них встреч! Только в Нави, а потом вот недавно.
— Седмица, — волхва удовлетворенно кивнула.
— А вот в Нави… погоди… — Велька опять принялась загибать пальцы.
— Про Навь не думай, — отмахнулась Синява, — в Нави обличье меняют. Я, ты помнишь, волчицей была. И он поменял.
— Он только про одежду говорил, — возразила Велька, — да и я ведь там человеком была, как здесь!
— То ты. Но это у кого как получается. Мало кто может выбирать, и то, бывает, не всякий раз. Ему точно не под силу. Забудь, говорю, про Навь, лучше вспомни, когда тут его последний раз видала? Давно?
Нахмурившись, Велька опять принялась за подсчеты, и выходило, что с той ночи, когда Горыныч чуть Венко не поймал, тоже прошла как бы не седмица, днем больше, днем меньше…
— Да? Точно? — услышав об этом, Синява развеселилась. — Ну, будем ждать. Поглядим, кому ты быстрее попадешься, соколу своему или посыльным от Матери.
— Синявушка, ты объясни толком! — взмолилась Велька.
— Не стану, погоди немного, — качала та головой, — навредить не хочу, мало ли. Раз он сам не сказал. Пойдем-ка, постелю тебе.
— Синявушка! Он говорил, что в обозе купецком впереди нас едет!
— И я говорю. Конечно, в обозе. Где же ему еще ехать, — обняв, волхва чуть не силком отвела девушку в избу, быстро соорудила ей постель на лавке, уложила, одеялом овчинным укрыла, рукой над ней махнула — та и подумать ни о чем не успела, как спала.
Хорошо спала, крепко, без снов. Проснулась уже на вечерней зорьке. Волхва сидела тут же, в избе, пряла, веретенце жужжало, скакало по полу. Так, в сумерках, Синява еще больше казалась молодой девкой — тонкая, гибкая, ловкая, и не видно, что коса седая.
— Пробудилась, княженка? — окликнула она Вельку. — Отдохнула? Так поднимайся, умой личико.
Она подтянула поближе и ловко поймала веретенце, положила его на лавку. Сама подошла к сундуку в углу, распахнула крышку, стала там искать, нагнувшись, достала что-то, встряхнула, рассмеялась.
— Да уж. Такое можно и на пугало надеть, ну да ладно, другого нет. Не по хорошему мил, а по милому хорош… — и, быстро сложив одежду, вышла.
