А девочка зря времени не теряла. Написала на доставшемся от Мельникова ноутбуке коротенькое эссе – неплохо получилось. С темой решила не мудрствовать, написать о смерти Пушкина. Про Пушкина и про собак всегда у всех писать получается. Понесла в «Станислав» прямо на дискете. Но Солодковой там не застала, пришлось оставить эссе секретарше.
– Как передать, кто автор? – поинтересовалась некрасивая большеротая девушка.
– Э-э... Саша Геллер, – назвалась Анжелика.
Фамилию она назвала от бывшего мужа доставшуюся, имя само по себе вырвалось. Ее часто переспрашивали: «Аля? Александра, что ли?» Была еще одна мысль – запутать, сбить со следа и с толку. Саша Геллер – не поймешь, мужского пола, женского ли... Разве не забавно?
Но дурочке Веронике, похоже, и в голову такое не пришло. В самом деле, все было гораздо проще – секретарша по прозвищу Царевна-лягушка, передавая выпускающему редактору дискету с эссе, заметила, что принесла ее девушка, назвавшаяся Сашей Геллер.
На следующий день они познакомились. Анжелика Тятькина, Аля, под псевдонимом Саша Геллер. И Вероника Солодкова, Вера. Познакомились и, благодаря взаимному притяжению душ, благоприятному стечению обстоятельств, скоро стали близкими подругами.
Все же она была идиоткой! Почти выгнала из дому отца, не поддерживала отношений с родной сестрой. Что-то с ними не поделила. Зато с удивительной скоростью оказалась в одной постели с красавчиком Архангелом. Архангел Але на выставке повстречался и сразу начал липнуть к ней. Но такое сокровище умной девушке, знающей себе цену, совершенно ни к чему. Что-то вроде пуделька на диване – хорошенький, умильный, потискать приятно, но никакой реальной пользы. Впрочем, оценив податливость и восприимчивость Куприянова, Аля решила с Верой его познакомить. Пусть рядом с ней будет свой человек, пусть она расслабится, отвлечется и даст Анжелике спокойно распорядиться ее, Вериной, жизнью!
А распоряжаться она начала вовсю. В первый же день знакомства с Солодковой Анжелика отправила письмо в Швейцарию. Писала всю ночь. Тонкое получилось, умное и грустное письмо. Всю ночь писала и отослала с тихой гордостью. Русская женщина, гордая и кроткая, сильная и нежная, способная жертвовать и принимать жертвы, – вот какой образ мы будем разрабатывать. Чтобы старый холостяк-миллионер, если даже не воспылает невесть какими нежными чувствами, от женитьбы не отлынил. Кто ж упустит такую женщину?
Со временем ей стали видны пробелы в том плане, что она для себя не разработала даже, а наметила. Хорошо, ответит ей швейцарский суженый. Потом что? Ехать к нему в гости – нужны документы на имя Солодковой. Приглашать его в гости – нужен антураж ее жизни. Хоромы депутата, до блеска вылизанные Анжеликой, для судьбоносной встречи явно не подходили. Впрочем, кое-что удалось решить. Из семейного альбома изъяты были некоторые фотографии. С помощью нехитрого монтажа на место Вероники встала Аля. Рядом с покойной мамашей Верой Ивановной, чей облик заграничному жениху знаком был по фотографии! Монтаж, стоит заметить, производил тот же пуделек декоративный, Даниил Куприянов!
– Зачем тебе это нужно? – удивлялся он.
– Надо, – кокетливо и уклончиво реагировала Аля. Она валялась на кушетке в чем мать родила, Данила сидел за компьютером, но то и дело тоскливо-жадно косился в ее сторону. Роман с фотографом Анжелика завела для тонуса. Они встретились здесь, на кушетке, всего три раза, и Куприянов уже принадлежал ей со всеми потрохами. Он готов был делать что угодно, готов был на животе ползать и тапочки в зубах приносить, если б она позволила! Рабская натура, что там говорить!
Фотографии были готовы и отправились тому же адресату. Переписка пошла живей, и вот к лету Анжелика добилась от Алексея Быкова обещания приехать и погостить пару дней в Верхневолжске. Спасибо европейской пунктуальности – Анжелика успела сплавить Веру в пансионат «Иволга», успела избавиться от Куприянова легким и забавным путем. Архангел последнее время что-то захандрил, намекал, что нехорошо обманывать бедняжку Веру, да и отработал он свое...
Полноправным хозяином жил у Вероники и смог-таки выяснить, где в огромной квартире хранятся семейные ценности, а в их числе – и половина кольца, темного, старинного, тяжелого.
– Зачем тебе это надо, а? Зачем? – все приставал к ней, выдав тайник. – Ну, не ограбить же ты ее собираешься?
– Да нет, дурачок. Я же искусствовед, ты забыл? Прошла информация о том, что в этом семействе хранится старинное ожерелье, несметной стоимости. Я могла бы купить его у Веры, перепродать, хорошо заработать на этом. Понимаешь? Но ожерелье не обнаружилось, она нам больше не интересна.
– Если собиралась купить – почему не спросила в открытую? А фотографии тогда зачем? Нет, тут что-то не то!
