– Повезло волкам, – с тоской произнесла девушка и, сев на поваленное дерево, стала плести украшение на голову. – С истинными парами. Это так романтично. Взять и влюбиться с первого взгляда.
– Почему романтично? У них нет выбора. По-моему, это ужасно, – Добрыня присел рядышком и с любопытством взглянул на Киру. Она была для него одна сплошная загадка.
– Ты прав, когда нет выбора – это ужасно, – Кира громко всхлипнула и не смогла сдержать слезы. – Мою маму оплодотворили восемь раз, пока она не покончила жизнь самоубийством. Ее никто никогда не любил. Все мои братья и сестры были рождены от разных мужчин.
Добрыня тут же подобрался, как хищник перед прыжком. У него все мысли крутились вокруг ширинки, а тут поступила новая информация, и она шла вразрез с тем, что он хотел устроить на лужайке.
– Продолжай, – тихо проворчал медведь, уставившись на Киру.
– Мама была особенная. В ее генетике было что-то такое, что позволяло рожать много детей. Маму поймали в трущобах, провели анализ всего организма и насильно увезли в закрытый репродуктивный лагерь для таких, как она. Там у нее было спальное место, душ, одежда и трехразовое питание. Можно сказать, курорт, но было одно но. Своих детей она никогда не видела. Их отбирали сразу после рождения. Ей давали оклематься пару месяцев и снова оплодотворяли, – Кира сама не понимала, зачем она вываливает на Добрыню омерзительную грязь Темного мира.
– Какой кошмар! – возбуждение Добрыни сдуло ветром. В своей голове он уже разложил блондинку морской звездой на поляне, а тут такие новости подъехали. Ему сразу стало не по себе и даже стыдно. Неизвестно, через что прошла девушка, а он тут свой хер пытается пристроить в теплое местечко.
– Я росла в закрытом учреждении в резервации для будущих маток, но мне удалось сбежать, когда повстанцы устроили диверсию. Они заминировали забор и взорвали его. Информацию о матери я узнала уже потом, несколько лет спустя, когда меня пустили в архив. До поимки ее звали Кира, а после номер 115.
– А какой твой номер? – обалдевший оборотень дышал через раз, когда слушал исповедь девушки.
– 210, – Кира закрыла лицо ладонями. Эмоции душили, а сил сдерживаться больше не было. Она вообще не думала, что сумеет выжить и ей удастся встретиться с карателями, а тут еще и оборотень дружелюбный попался. Ходит за ней хвостиком. Улыбается беззлобно и беспрерывно пытается накормить.
– Они тебя тоже?
– Нет. Не успели.
– К-и-р-р-р-а, – прорычал Добрыня двойным голосом: и зверем, и человеком. Он сам не понял, как это произошло. Вторая сущность требовала от человека успокоить расстроенную самочку, но Добрыня растерялся. Его настолько потряс рассказ о Темном мире и его беспределе, что в голове образовался вакуум.
«Дай я попробую», – зверь Добрыни рвался наружу, стараясь затолкать человека как можно дальше в самый темный уголок сознания.
«Стой! Напугаешь!»
«Ей плохо! Уйди, человек!»
«Угомонись! Я тебя выпущу, но не сразу. Все потихоньку. Понял?»
«Понял».
Зверь затих и дал шанс бестолковому хозяину проявить себя. Вообще, все звери внутри оборотней считали своих хозяев полными идиотами. Почему так было? Никто не знал. Так исторически сложилось.
– Ты когда-нибудь каталась на медведях?
Добрыня решил убить двух зайцев одним выстрелом. И зверя побаловать, и девушку успокоить.
– Нет, – Кира быстро вытерла ладонью слезы. – Я и медведей-то никогда не видела. А зачем на них катаются? Это какой-то ритуал?
– У нас есть старинная традиция, которой уже много веков, – бессовестно наврал Добрыня. – Оборотни катают на своих спинах прекрасных дев.
– Я не понимаю… – бедняжка окончательно растерялась. Все в этом мире было иначе. Луна, звезды, яркое солнце и один мужчина, к которому тянуло, словно магнитом, и не только из-за пропитания. Понравился Добрыня. Даже слишком сильно. Больно будет расставаться, и Кира уже хотела плакать от этой мысли.
– Запомни, зверь никогда не причинит тебе вреда. Я – это он. Просто в другом обличии. Понятно?
– Да-а-а… Наверное… Не знаю… – промямлила Кира.
– Закрой глаза и не подглядывай. Мне придется раздеться, а я не хочу смущать тебя. Плюс переход из одного состояния в другое может напугать.
– Хорошо, – девушка слегка кивнула и сильно зажмурилась.
Добрыня сделал два шага от бревна, на котором сидела Кира, и стал раздеваться.
– Не подглядывай! Я прекрасно вижу в темноте. Твой левый глаз сейчас открыт.
«Вот зараза!» – девушка мысленно дала себе пинок под зад.
Кира не смогла справиться с соблазном и любопытством. Было в этом что-то запретное, слишком интимное. Конечно, она хотела увидеть перевоплощение человека в зверя. Но еще больше она хотела увидеть обнаженного Добрыню. Ведь этот мужчина не был похож ни на кого, с кем она была знакома. И с чего он взял, что она испугается его или смутится? В своем жестоком мире Кира видела морских чудовищ, и они ее не пугали. Правда, она всегда стояла на расстоянии километра от берега.
