Я должна стать женой узурпатора. Он пришел с войной в мой дом, отнял все, что было мне дорого, его войско заняло город. Он кровожадное чудовище, убийца, и я ненавижу его. Я нужна ему как трофей, как принцесса, последняя в роду, с моей помощью он собирается укрепить свою власть. Я готова убить его. Но глядя в его глаза, я вижу мальчика, которого знала когда-то, лучшего друга детства, почти брата. И мое сердце разрывается…
© Бакулина Е., текст
© ООО «Издательство АСТ»
Если он войдет сюда… если хоть кто-то войдет – я брошусь в окно.
Высоко, аж кружится голова.
Небесная Мать, спаси меня!
Если он войдет…
Внизу еще идет битва. Мне страшно. Небесная Мать, как мне страшно! Окно башни выходит в сторону сада, но даже отсюда я вижу убитых. Наших защитников. Воинов, защищавших меня и брата, наш замок. Мой брат… Я не знаю даже, жив ли Хаддин. Я убежала, а он остался. Хаддин король, он не мог убежать. Хаддин сказал – ему нечего бояться. Мне казалось, он сошел с ума. Эта война, осада помутили его разум. Я помню лихорадочный блеск в его глазах. «Он не сможет меня убить, – шептал Хаддин. – Не сможет! У него ничего не выйдет! Пусть только сунется, и я сам убью его!» Но Хаддин остался там. Если воины Эрнана захватили замок, то убили его.
Я боюсь. Спаси меня, Небесная Мать!
Я слышу шум внизу. На лестнице. Кто-то идет. Кто-то с хрустом и лязгом продирается по узкому тайному ходу в стене, протискивается, цепляясь доспехами. Там и мне-то было тесно, а уж ему… Ругается. Я даже не могу понять, его ли это голос.
Если он войдет…
Небесная Мать, лишь бы это был он!
Эрнан. Только бы он. Если это кто-то из его людей, кто-то из этих ужасных диких варваров из Лохленна, я не выдержу. Как мне быть тогда? Я брошусь в окно. Если только он прикоснется ко мне…
Я боюсь.
Если это он…
– Тиль! – слышу я. – Тиль, ты здесь?!
И меня начинает трясти с удвоенной силой. И слезы льются из глаз. Сердце колотится так громко, что я почти ничего не слышу и ничего не вижу от слез.
– Тиль!
Нет!
Я не пойду с ним.
Но он не оставит меня в покое. Он пришел за мной. Вчера у подъемного моста он обещал Хаддину взять замок и меня тоже. Я нужна ему как трофей.
Я стояла тогда на стене, высоко, но я видела.
Видела, как Эрнан подошел к самым воротам без оружия. Снял шлем, тряхнул головой. Он стоял и ждал, когда Хаддин выйдет к нему. А Хаддин все не выходил. Хаддин собирался, он пошел… но я не видела его, не знала, что происходит.
– Убирайся прочь! – услышала я голос Хаддина. – Ты взял город, но замок тебе не взять! Еще никто не брал Облачную Нит! Кому, как не тебе, знать это! Убирайся, ублюдок!
Я не видела брата. Думаю, он стоял в проеме ворот или совсем близко к стене.
– Я возьму замок завтра к вечеру, – спокойно сказал Эрнан. Я не могла толком разглядеть его лица, слишком далеко, но я отчетливо слышала голос, спокойный и ровный. Уверенный, что так и будет. – Возьму замок, выпущу тебе кишки и повешу на них, а потом оттрахаю твою сестру. Я получу все, что хотел. Завтра вечером я буду пировать в Небесном Чертоге. Но если ты откроешь ворота, то умрешь быстро. А твои люди смогут уйти живыми. Я отпущу их. Решай.
Хаддин ответил не сразу.
– Подойди, – наконец велел он, его голос нервно дрогнул. – Подойди сюда.
Эрнан засмеялся.
– Трус! Подойди сам. Нечего прятаться за решеткой. Или говори так, пусть твои люди все слышат!
– Подойди!
– Хорошо, – согласился Эрнан. Он подошел к воротам, теперь я не видела и его тоже.
Я не слышала, что Хаддин говорил ему. Мне показалось, прошла целая вечность.
– Сукин сын! – услышала я. Увидела, как Эрнан поворачивается и идет прочь широким размашистым шагом. – Как ты можешь? Она твоя сестра!
Я видела, как он сплевывает в сторону, надевает шлем.
– Приготовиться к бою! – командует своим.
– Стреляйте! – орет Хаддин. – Убейте его!
Но никто не стреляет Эрнану в спину.
– Стреляйте! Иначе вас всех повесят!
Несколько неуверенных стрел срываются и летят, но ни одна не достигает цели.
Говорят, Эрнан неуязвим, его охраняет магия или даже боги. Никто не в силах убить его.
Я ненавижу его. Я сама готова убить.
Что мне делать? Он совсем рядом.
Я слышу шаги.
– Тиль, ты здесь? Не бойся, я не трону тебя!
Рядом.
К горлу подкатывает тошнота.
К окну…
Я смотрю вниз, и темнеет в глазах. Спаси меня, Небесная Мать. Я не хочу умирать, но выхода нет. Лучше умереть, чем так… Я сейчас прыгну. Я не хочу…
Рядом.
Он дергает дверь. Потом бьет.
Я заперла на засов, и дверь не поддается. Тяжелая, дубовая дверь. Но еще немного, и он сломает ее. И тогда уже все…
– Тиль, открой!
Я не узнаю его голос – глухой и низкий, но я узнаю то, как он произносит это: «Тиль!» И только он зовет меня так. Не Луцилия, а как в детстве.
– Не подходи! – пытаюсь крикнуть я, но голос не слушается, выходит едва слышно, почти шепотом. – Не подходи, или я прыгну!
Он не слышит.
Я сама едва слышу.
И снова удар в дверь. И еще. Дверь трясется и трещит.
У меня подгибаются ноги. Я сползаю по стене на пол, сажусь, обхватываю колени руками. Я зажмуриваю глаза. Спаси меня, Небесная Мать! Лучше умереть.
Я слышу, как трещит дверь.
Еще немного…
Боги! Скорей бы уж! Я не могу!
– Тиль!
Еще удар, и дверь ломается пополам, с грохотом падает на пол. Летят щепки.
Он стоит на пороге.
