Коналина также кивнула, и Риченда с веселым смехом забрала Бриони у отца.
— Я тоже пойду с вами, Нигель, — заметила она. — Если девочки заскучают, то мы с Дерри и Аракси сможем отвести их обратно. Что может быть приятнее, чем прогулка в такой чудесный день?
Нигель возвел очи горе, чувствуя, что его обвели вокруг пальца, но пока не догадываясь, с какой целью и как сильно. С добродушной усмешкой он опустил дочь на землю, взял ее за руку и, простившись с дамами, которые уже вернулись к вышиванию, устремился вперед по дорожке, к садовой калитке, и дальше, к длинной лестнице, что вела вниз к базилике.
Прежде чем выйти из сада, по примеру Сиони, остальные девочки также задержались, чтобы нарвать цветов, потому что Аракси объяснила им, что всегда, когда навещаешь дорогого друга, следует приходить к нему с подарками.
— Мы идем в гости к боженьке! — воскликнула Коналина, тряся кудряшками и глядя на Нигеля огромными серо-зелеными глазами. С сияющим видом она протянула ему пушистую розовую хризантему, сжимая стебель в пухлой ручонке. — Ему такая понравится?
— Думаю, что да, — заверил ее очарованный и совершенно обезоруженный Нигель.
Это был восхитительный летний день, не слишком жаркий, и девочки вели себя образцово, беззаботно болтая со взрослыми по пути в базилику. Их присутствие придало небольшой процессии праздничный вид, превратив ее в небольшое семейное торжество, и это зрелище вызывало улыбку у всех, кто встретился им на пути.
У входа в церковь их уже ожидал Дункан с обоими архиепископами и отцом Нивардом. Дети все без исключения обожали священника, и сейчас, едва завидев его, с цветами в руках устремились навстречу, обгоняя короля.
— О, что я вижу! — воскликнул он, присев на корточки и обнимая Бриони. — Спасибо! Похоже, к нам важные гости, не считая его величества.
— Мы принесли цветы для боженьки! — объявила Бриони, протягивая слегка растрепанный букет маргариток.
— О, да! — восхитился Дункан. — Это была чудесная мысль. Я вижу, вы все пришли с цветами. Хотите преподнести их Богоматери, или, может быть, кто-то из вас хочет первой подарить букет святому Камберу?
— Я, я хочу! — воскликнула Эйриан и потянула отца за руку.
Остальные малышки также присоединились к ней.
— Давай, мы с Аракси займемся этим, пока вы осматриваете часовню, — предложила Риченда Келсону со смехом, в то время как Аракси пыталась утихомирить разошедшихся девчушек, строго грозя им пальцем.
— Сперва мы пойдем к Богоматери и подарим цветы ей, а затем совершим подношение и святой Хилари, это ведь ее церковь, вы знаете об этом?
Похоже, ей удалось наконец угомонить юных подопечных, и вскоре Риченда с Аракси удалились в гомоне счастливых детских голосов; Дерри отправился вместе с ними, оставив у входа в церковь Келсона и троих герцогов вместе с Дунканом, архиепископами и Нивардом.
— Они так просили взять их с собой, — с улыбкой пожал плечами Келсон. — Никогда нельзя отказывать детям, если они просятся в церковь. Надеюсь, они не станут нам слишком мешать.
Кардиель улыбнулся в ответ.
— Дети всегда желанные гости в Доме Божьем, государь. Как иначе они смогут узнать о Нем? Но пойдемте же, думаю, вам понравится то, что мы сделали.
В базилике царила восхитительная прохлада и полутьма, вдвойне желанная после ослепительного летнего солнца. Их шаги эхом отдавались на мраморном полу, когда они двинулись в северный придел под суровыми, но благосклонными взглядами святых, взиравших из каменных ниш и с витражей. Чуть не доходя до трансепта, одна из ниш оказалась открытой, переходя в сводчатый проход, временно отделенный от базилики свисающим полотнищем, чтобы не впустить внутрь пыль и шум строительства. Когда они подошли ближе, отец Нивард отдернул ткань.
Крохотная часовня оказалась сверкающим цветком простоты: стены ее были выложены светло-серым мрамором, а сводчатый потолок с нервюрами уходил ввысь, переходя в парящий купол. На белоснежном полу светло-серой плиткой был выложен рисунок лабиринта, который вел прямо к центру часовни, где крохотные золотые плитки изображали печать Святого Камбера, как в городском соборе, — ту самую, которая помогла Келсону открыть в себе магию Халдейнов в день коронации, почти семь лет назад. И хотя размерами эта часовня не превышала все остальные пристройки к базилике, но почему-то казалась куда более просторной, заполненной светом, что струился с обеих сторон из высоких окон, с витражами из светло-янтарного стекла. Келсон подумал, что сюда могут вместиться два или даже три десятка человек, если только потеснятся, — и один-единственный священник у небольшого алтаря близ восточной стены.
Келсон прошел на середину часовни, в восторге оглядываясь по сторонам, и остальные молча последовали за ним. Рабочие, которые полировали пол, поспешили удалиться через боковую дверь, радуясь возможности передохнуть от своих трудов.
Часовня не была украшена никакими изваяниями. Зодчие также не стали повторять образы святого Камбера, которые были привычны в его эпоху; никакого упоминания о магии Камбера, но лишь о том, чего он достиг.
