Никогда тебя так теперь не будут называть.
Только Лаура так звала, да Скотт…
А здесь…
Вероломная сестрица-предательница называла Наи…
Зверь называл «Сладкая»…
Воспоминания о хриплом шепоте будят томительную дрожь по телу, щеки заливает стыдом…
Не хочу про это думать! Не желаю!
Обедаю опять с Залиной, но беседа не клеится.
Я слишком задумчива, а она не настаивает на разговоре, мудро давая мне время оценить свое положение. Ну и, может, надеясь на то, что ее рассказ умиротворяюще подействует…
Вечер провожу в той комнате, где проснулась утром. Передо мной — блюдо с сухофруктами и пирожными и чай.
Все невероятно вкусное и ужасно жирное.
Так и поправиться недолго…
За окном шумит водопад, постоянный грохот воды бьет по нервам. Я никогда не смогу к нему привыкнуть, никогда.
Я думаю о том, чем занимается Зверь, и еще о том, что у него, наверно, нет возможности каждый день сюда приезжать.
Залина обмолвилась, что рядом — только дикие села, да и те в отдалении, а местность на несколько гектаров вокруг принадлежит семье, и здесь никто не живет.
Только козы и овцы пасутся.
И еще сказала, что для того, чтоб сюда доехать на машине, требуется не менее часа. По горному серпантину. На хорошей машине.
Не будет Зверь каждый день тратить столько, чтоб приехать и уехать. Это такая потеря времени, колоссальная просто. А любой бизнесмен должен ценить свое рабочее время. Это же его основной ресурс.
Так что у меня масса надежд на отдаленность поместья. Вот так, нежданно-негаданно, и плюсы в таком уединении для себя найдешь…
Но все плюсы нивелируются, когда за грохотом водопада я слышу еще более мощный грохот…
Он приближается, становясь все отчетливей…
Это вертолет! Ох, да! Это точно вертолет! И он садится!
Это что же, здесь есть вертолетная площадка?
Но я не видела…
Хотя, я же не все осмотрела… Да и плато перед поместьем ровное, на него запросто вертолет сядет… Специального оборудования явно не требуется…
Чутко прислушиваюсь к происходящему в доме. Хлопанье дверей пытаюсь уловить, голоса… Хоть что-то.
Но особо ничего не слышно. По крайней мере, мне из комнаты. А выходить страшно…
И вертолет… Кто на нем прилетел? Неужели… Неужели, у Зверя есть свой воздушный транспорт?
Но это же какие деньги… Баснословные!
Зачем такому человеку, с такими деньгами связываться с каким-то долгом? Пусть и родственным?
Зачем ему я?
Нет, теперь понятно, судя по его поведению, Зверь любит играть. Но вот изначально? Наша семья не особо богатая, не самая уважаемая… Неужели, только из-за обещания отцу?
Зверь не произвел на меня впечатления дикаря, хотя и очень старался это сделать.
Но я все же с глазами, и понимаю, что он — человек современный, не вчера с гор спустился…
Неужели, так сильно желал выполнить волю отца и деда?
Разве такое есть в современном мире? В реалиях современного бизнеса, чуждого законам крови?
Или он в самом деле, сначала решил выполнить данное обещание, а потом увидел меня… И…
И что?
Настолько я ему понравилась, что пошел на такой шаг? Несмотря на мое явное нежелание, на то, что я гражданка другой страны, и он не мог не понимать, что нарушает закон?
Или ему просто в самом деле, плевать на все?
И настолько уверен в своей безнаказанности?
Море вопросов и ни одного ответа.
Сижу, нервно перебирая в пальцах кружевное плетение скатерти, поджав под себя обе ноги, и смотрю теперь не на водопад, а на дверь.
Неотрывно.
Жду.
Чего?
Когда откроется?
Дверь открывается.
Я перестаю дышать.
— Познакомилась с моей мамой, сладкая? — вместо приветствия, говорит Азат.
— Да.
Я решаю быть краткой и не распространяться особо. Смысла нет. Просить опять, чтоб освободил, глупо, а больше мне разговаривать с ним не о чем.
— И как тебе твой новый дом?
Азат проходит в комнату, садится напротив, в кресло. Я боязливо подбираю ноги под себя, пытаясь дальше отодвинуться на кушетке.
Но жесткая лапа неожиданно и пугающе быстро хватает меня за лодыжку, и в следующее мгновение я, с тихим вскриком, лечу навстречу своему мучителю, нелепо раскинув ноги.
Цепляюсь за подушки на кушетке и еду вместе с ними с такой скоростью, словно меня волк злобный тащит. Или барс.
Через секунду я уже на спине, платье задралось, обнажив штанишки, платок с головы слетел, волосы, заплетенные в две косы, разметались.
И Зверь надо мной, упирает кулаки в мягкость кушетки возле моей головы.
Ситуация пугающе похожа на ту, предыдущую, о которой я не могу вспоминать без стыда теперь.
— Не подбирай под себя ноги, сладкая, не закрывайся, — рычит он мне в губы, обдавая горячим дыханием, — я не люблю, когда женщина меня боится.
— И все для этого делаешь, — не удерживаюсь я от дерзости. Но ведь это правда! Правда!
