Но когда я понял, что она смущается от моего взгляда, сидя за столом в открытом полупрозрачном платье, на душе стало тепло и спокойно. Я даже не сразу понял, что сижу и улыбаюсь. И это удивляло. Да, запах ее крови сводил меня с ума как и близость к такому желанному телу. Но это ведь все было действием проклятия и не более того. Тогда почему меня так волнует целовал ли кто эти алые губы до меня, сжимал ли тонкую талию, зарывался ли в шелк ее волосы.
И вновь я внутренне переключился на злость, лишь бы не схватить девушку и не прижать к себе, чтобы ощутить как колышется ее грудь от волнения, как сбивается дыхание от того, что моя рука скользит по ее обнаженной спине.
И вдруг она подпрыгнула.
Дайс, сразу понял я. Он был любителем выпросить что-нибудь со стола и мне стало интересно, что девушка будет делать. Выдаст наглеца или же промолчит.
— Что там у тебя случилось?
— Укололась вилкой, — соврала она и, опустив взгляд, незаметно бросила кусок курицы под стол.
Волосы, что были убраны назад, водопадом упали ей на плечи и в этот момент она скорее напоминала видение из сна чем реального человека. И вновь дикое желание огнем пробежало по венам и все, что мне оставалось, это вновь напомнить себе, что передо мной самая обычная крестьянская девушка. А я таких повидал в жизни немало. Некоторым даже повезло и они провели в моей постели ночь или две, получив в подарок побрякушки. Пытаясь прогнать вспыхнувшее желание, я решил задеть ее, упрекнув в том, что она глупая крестьянка. И вдруг она, вместо того, чтобы замолчать и повиниться во лжи, начала защищать простых людей, при этом обвиняя аристократов в чванливости и заносчивости. При этом в ее глазах разгорелся огонь, а щеки зарумянились.
Ее голос был подобно журчанию ручья, к которому жаждущий напиться спешит в знойный полдень, находя в нем спасение.
И я не удержался. Желание затмило мой рассудок. Все было как в тумане. Под руками скользила нежная кожа, чудесный аромат волос смешивался с запахом ее желания, а мой слух ласкали тихие стоны, которые она пыталась сдержать. Даже звон разбитых тарелок, которые случайно упали со стола, когда девушка собрала скатерть, не мог заставить меня оторваться от неё. И если бы не Дайс, который уронил в коридоре комод с зеркалом, то сегодня я перешёл бы черту и уже не смог ничего изменить.
Но я смог остановиться и собрав остатки здравого смысла и силы воли, вышел в коридор, где зло выругался и, потрепав друга по голове, тяжело дыша, поспешил в свою комнату….
***
Вокруг горели свечи, освещая комнату. У стены стояла кровать, застеленная красным покрывалом с золотой вышивкой. Над резным изголовьем висела картина, которая сейчас была закрыта тканью. Так же белой тканью было занавешено огромное зеркало. Я прошёлся по комнате и сел в любимое кресло, наливая в хрустальный бокал вина. Рубиновая жидкость текла словно кровь, играя в свете свечей алыми всполохами. Я одним движением осушил бокал и подошёл к ненавистному зеркалу.
На руках проступили когти и с треском разорвали ткань, открывая взгляду зеркальную гладь и позволяя увидеть своё отражение.
Из зеркала на меня смотрел высокий мужчина с длинными волосами, отливающими медью. Я по прежнему был красив. За эти годы мое лицо совсем не изменилось. На какой-то момент мне даже почудилось, что не было никакого проклятья и сейчас в комнату войдут слуги, чтобы помочь собраться на очередной приём. Они будут суетиться, поправляя складки на рукавах рубахи и убирая с камзола несуществующие пылинки. Ведь король должен всегда выглядеть безупречно. И в тот момент, когда я буду готов к выходу в комнату впорхнёт Жеанна, принося с собой запах сладких терпких духов. Надменно вскинув бровь, она кивком своей хорошенькой головки прикажет слугам покинуть мои покои, а сама опустится на колени, позволяя увидеть ее большую грудь в вызывающе — глубокий вырез платья и запустит свои нежные пальчики мне в брюки, заменяя потом их губами.
Но стоило мне повернуться к зеркалу другой стороной, как сразу стало понятно — проклятие не вымысел. Глядя на своё отражение я сжал бокал в руках. Раздался звон хрусталя и осколки посыпались на пол. Из зеркала на меня смотрел самый настоящий урод. Половина моего лица и тела были обезображены уродливыми шрамами и чешуей. Будто я и впрямь был какой-нибудь ящерицей.
Развернувшись подошёл к окну и, сорвав занавески, посмотрел на кроваво-красную луну, что будто в насмешку каждую ночь светила в окна моего замка. Я вспомнил то время, когда небо было голубым, а земли вокруг живыми…
Итак, наш красавец уже в телеграмме. А завтра утром (если все будет без форс-мажоров) мы узнаём, что за проклятие такое наложено на нашего красавчика и чем он его заслужил.
Неизвестный
Я скакал на своём вороном жеребце. Дорога после дождя была размыта и грязь комьями налипала на копыта и заставляла лошадь скользить по влажному грунту. Но я был уверен в Ксандоре. Этот конь возил меня ни один год и ни разу не подвёл.
