Из коридора раздалось досадливое цоканье «старика», похоже, сейчас будет новый виток нотаций. Интересно, месье де Грамона так расстроило выражение лиц племянника и его фаворитов? Потому что я не услышала ни словечка оправдания.
– Нашел! – раздался радостный голос Гая. – Третий снизу во втором ряду.
– Лечу, дядя, лечу! На встречу с претендентками! – иронично отозвался дофин и, судя по звуку, шаркнул ножкой, как в цирковых представлениях.
Раздался странный скрип, словно открыли дверь с давно не смазанными петлями. Тот самый потайной ход? Любопытно, но высунуться нельзя. Опасно. Фавориты дружно хохотнули, но скоро звук смеха стал приглушенным, а потом и вовсе пропал. Ушли? Подождала для верности пару минут. Ведь что месье де Грамону делать в пыльном коридоре восточного крыла в одиночестве? Надеюсь, у него есть и более важные дела.
Аккуратно ухватившись пальчиками за край подоконника, поднялась, едва не кряхтя от покалывания в затекших ногах. Выглянула в коридор, чтобы нос к носу столкнуться с сидящим на корточках месье де Грамоном.
Побледнела. Темница? Абаста?
– Я… я…
– Вы, вы, мадемуазель Эвон, – вздохнул менталист и, распрямившись, протянул мне руку. – И зачем вы снова прятались? Подслушивали?
– Я случайно, месье, – пробормотала, сжавшись. Кто же мне поверит?
– Снова случайно? – Бровь «старика» иронично выгнулась. – А что же вы тогда тут делали? Ну же, мадемуазель, от вашего честного ответа зависит очень многое, вы же понимаете.
Вжала голову в плечи. Конечно, понимаю. Кто я, чтобы спорить с Цепным Псом короля? Соринка. Но ведь я действительно не специально! Хотя на сегодня странных совпадений со мной хватает: я пряталась в галерее при встрече дофина, попала аккурат на дуэль, а теперь меня поймали за подслушиванием. Как можно еще истолковать эти случайности в свете того, что я услышала? Заговор.
– Мадемуазель!
Вздрогнула от крика. Однако это зло брошенное «мадемуазель» подействовало на меня совершенно иначе. Я расправила плечи и задрала подбородок. Я дочь и внучка виконта! В моих жилах тоже течет королевская кровь, в конце концов. Да, пусть сильно разбавленная, но, говорят, и ее унция стоит дорогого. Посмотрела прямо в глаза менталиста, послушно раскрывая сознание. Что? Хотите правду? Так мне нечего скрывать!
– Я плакала, месье. И галерея – единственное место, где можно вдоволь поплакать в одиночестве. Кто же знал, что его высочество будет… прогуливаться именно здесь и решит вести разговоры?
Мужчина, удивленно вскинув бровь, поднял мой подбородок еще выше двумя пальцами. Еще немного, и я задохнусь. Менталист придирчиво оглядел мое лицо, в том числе и глаза.
– И почему же здесь? А не среди подруг?
– Я дворянка! Не пристало мне, виконтессе, размазывать слезы по лицу у всех на виду.
Я возмутилась самому абсурдному предположению Цепного Пса. Что значит «среди подруг»? Чтобы все увидели опухшие глаза и нос? Чтобы шептались и говорили гадости за спиной? Нет! Я должна быть сильной. Мой голос звенел от гнева, но мои интонации лишь позабавили месье де Грамона. Менталист расхохотался.
Пораженно застыла. Я ожидала не такого отклика на свое поведение. Когда грубые слова сорвались с моих губ, мне казалось, меня накажут за дерзость, но… хохот?
– Знаменитая васконская гордость, да? – Де Грамон отпустил мой подбородок. – Да, вы правы, мадемуазель, будущей королеве нужно обладать не только состраданием, но и стойкостью, плакать можно лишь в своих покоях.
Растерялась. Неужели он надо мной насмехался? Но я же… совершенно искренна! Отчего реакция этого мужчины на мои слова всегда такая странная?
– А почему вы плакали, мадемуазель?
Упрямо поджала губы. Я не буду жаловаться. Жалость ужасна. И недостойна дворянки. Помню, дедушка частенько ругал меня в детстве за порывы надавить на жалость слуг, чтобы мне дали то, что я хочу. Я же де Сагон!
– Из-за дофина?
Вспыхнула. Понимала, что эмоции говорят куда честнее о причинах моих слез, чем могла бы сказать сама, но… как признаться? Тем более, наверняка и сам менталист будет согласен со словами графа, что мы тут все одна другой чудне́е.
«Старик» вздохнул.
– Я надеюсь, мадемуазель, у вас хватит ума молчать об услышанном сегодня?
Кивнула. Конечно! Главное, не Абаста, а то тень бесчестия падет и на род. Я не могу этого допустить. Только не брат и не дедушка. Возможно, брату посчастливится взять в жены не самую родовитую дворянку, но с хорошим приданым. Все хотят аристократическую приставочку «де», но, увы, она только у старинных родов, берущих начало еще до смуты.
– Позвольте проводить вас до классной комнаты, чтобы вы уж точно не подслушали ничего лишнего.
Едва не застонала в голос. Что будет с моей репутацией, если увидят с менталистом? И так пошли слухи после моей неосторожной шутки по поводу внезапной благосклонности месье де Грамона, когда он оставил Жаклин в числе претенденток. А теперь еще и это! Атенаис, если узнает, не успокоится, пока не заклюет.
– Не думаю, что…
– Я настаиваю! – грозно рыкнул менталист и тут же улыбнулся. – А то вдруг виконтессу обидят по дороге.
