Весь наш курс любит мадемуазель Лауру. Во-первых, она еще совсем не старая, а следовательно, наверное, помнит, что значит быть студенткой и молодой девушкой. Теми же белилами поделилась с Армель. Хотя спорю на десять рё, та же мадам Парше не дала бы студенткам косметику, чтобы скрыть прыщик. Эка невидаль – прыщик на лице. И не понять «старухе», что это целая трагедия перед приездом дофина.
– Скажите, а это правда?
– Что ты имеешь в виду?
Смутилась. Даже голос у мадемуазель Лауры был уставший, возможно, ей крепко досталось за меня. Или за старшекурсниц. А теперь приходилось вместо обеда ходить между столами, контролируя учениц. Девочки с соседних мест заинтересованно повытягивали шеи, силясь оказаться поближе ко мне и классной даме.
– Что старший курс не смог ответить на вопросы учителя.
– Правда. – Классная дама кивнула, бросив взгляд в сторону учительских столов.
Посмотрела в ту же сторону и я. Директрисе было не до нас, она о чем-то беседовала с раздраженным месье де Грамоном. Судя по выражению лица, мадам оправдывалась. Неужели менталист решил высказать свое фи по поводу обучения?
Дофин продолжал увлекательный разговор с учителем некромантии, совершенно не обращая внимания на происходящее. Остальные учителя отчего-то с ревнивым выражением прислушивались к жаркому спору принца и месье Людовика, словно сами хотели бы поучаствовать в дискуссии, но стеснялись. В общем, уличить мадемуазель Лауру в общении со студентами было некому.
– Что, никто-никто? – шепотом спросила Аврора.
– Никто, – досадливо подтвердила мадемуазель Лаура.
Сдается мне, для классных дам тоже мало удовольствия в посещении всех тридцати подопечных и проверке у каждой выполнения письменных заданий. Первый курс вообще готовил уроки в обеденном зале в промежуток до ужина под неусыпными взглядами классных дам и наставников.
– А что, очень сложные вопросы были? – поинтересовалась со своего места Армель, украдкой косясь в сторону преподавательского стола, чтобы, когда директриса договорит, не причинять беспокойства мадемуазель Лауре.
– Сложные. Сам дофин задавал, но вполне из курса программы. Так что подготовьтесь лучше к занятию.
Сам дофин! Потеряла дар речи. То есть нас еще и проверять на знания будут. Думаю, студент университета знает значительно больше, чем мы, учащиеся простой академии.
– А еще месье де Грамон нашел недочеты в нашей программе. Вам не читали несколько рекомендованных курсов, хотя я, право, теряюсь, где бы вы могли применить их, – задумчиво протянула мадемуазель Лаура и спохватилась, явно сболтнув лишнего. – Мой вам совет: слушать на занятиях внимательно и искать во всех вопросах подвох.
Все с нашей стороны стола переглянулись. Получается, мы не просто студентки провинциальной академии, нас еще и учили кое-как. Наверное, после столичных умниц мы смотримся убого. Досадливо цокнула языком. Но ведь оценки не главное. А знания? Что, если нам преподавали из рук вон плохо? И как на нас это скажется?
Все-таки это самый странный день в моей жизни. Такая чехарда, что голова кружится до сих пор.
В обеденное время тоже никак не удалось прояснить ситуацию: ни рассмотреть, ни услышать чего-либо нового так и не получилось. Дофин был занят разговором с преподавателем некромантии и даже не обернулся в нашу сторону, а за столами по-прежнему не произносилось ни звука. Тишина действовала на меня угнетающе. Как будто это и не наша академия. Ну вот серьезно, где вы видели молчащих за столом девиц? Неужели в столичных учебных заведениях царит именно такая атмосфера? Тогда мне наша провинция нравится гораздо больше.
Наверное, именно поэтому, покидая обеденный зал, все мы – Армель, Аврора и я – вздохнули с облегчением. Хотя неизвестность, конечно, нервировала. Мадемуазель Луиза так и не смогла ответить ничего конкретного, что за вопросы задавал дофин на занятии. То ли не знала, то ли опасалась менталистов. Один из них, молодой, тот, что беседовал с Авророй, подошел к нам и отвел в сторону классную даму. Мы даже забеспокоились, а не стали ли мы причиной неприятностей для мадемуазель?
Хотя, судя по выражению лица классной дамы, ничего страшного менталист не сказал, и это обнадеживало. Удивлена, что мадемуазель Лаура до сих пор со мной общается. Я бы точно обиделась.
По коридорам шли так же молча. Кто знает, может, дофин уже закончил трапезничать и теперь идет одним из тайных ходов, прислушиваясь к происходящему за стенами?
Молчание утомляло, и состояние было гнетущее, непонятно, чего ждать. Все-таки в академии обычно более непринужденная обстановка. Как частенько говаривала Атенаис, «провинция». Так ли это плохо, если в столичных академиях все ходят угрюмые, зря не болтают и в каждом подозревают шпиона? Утверждать не могу, но по тому поведению, что нам навязывали гости, выходило именно так.
