— И ты веришь в эти сказки? Да мать-настоятельница просто хочет нас контролировать! Не существует никаких Сынов Пламени и духов полуденных.
— В ваших краях, может и не существует, — стояла на своём Нелли. — А у нас — да. Ещё как!
На солнце набежали лёгкие облачка, пригасив ласковое сияние и разу стало неуютно, словно холодом со всех сторон потянуло. Птичьи трели смолкли разом, остался лишь запах земляники, но он теперь воспринимался зловеще. Было в разлитой воздухе сладости что-то тленное.
Ирэн-Ирина уже и сама была согласна поскорей убраться за надёжные стены.
— Ну, ладно, — всё ещё изображая нежелание уходить, проговорила она, беря подругу за руку. — Идём.
Девушки решительно направились к краю поля.
Задувающий ветер был ледяным. Ирэн то и дело с удивлением поднимала голову к небу. Тучка-то была небольших размеров, а ветер дул с силой. По всем привычным законом ей бы от солнышка уже пора в сторону отползти, да вот нет. Жуть какая!
А рядом с лицами, как паутина, засветились тонкие серебристые ниточки. Они невесомо покачивались, тонкие, на грани видимости.
— Что происходит? — закрутила головой Ирэн-Ирина.
— Бежим!
Слово подействовало как действует сигнал опасности на птичью стаю. Они рванули с места. Неслись вперёд со всех ног, стремясь спастись от опасности, которую осознавали, не до конца понимая.
Путаясь в длинных юбках, спотыкались о комья земли, падали, вновь поднимались и бежали дальше.
Что-то гналось за ними. Что-то настолько страшное, что лучше не оборачиваться и не смотреть, потому что не дай бог увидеть!
— Повернём за околицей, дальше по прямой! — рявкнула, задыхаясь от быстрого бега, Нелли.
Ирина только кивнула, не в силах ответить.
По прямой не получалось.
Знакомая тропинка, нырнувшая в небольшой перелесок, петляла, изгибаясь. И назад вернуться нельзя — оно (чем бы ни было), поджидает и сторожит.
Стало ясно, что не уйти, не убежать, не уползти не удастся, когда воздух отказался проходить в лёгкие, застревая в горле. В смерть до конца не верилось. Да и отчего умирать, ведь кроме дикого страха и нет ничего?
Только кровь шумит в ушах так, что все другие звуки пропадают.
И тут на свою беду Ирина-Ирэн всё-таки обернулась, хотя и знала давнее правило с детских лет: когда дело касается сверхъестественного не стоит оборачиваться, нельзя глядеть на них. Стоит глянуть — всё, конец.
Туча по-прежнему закрывала солнце. Темно стало, как в сумерках. Но недостаточно темно, чтобы не увидеть с полдесятка тварей человекоподобного вида, согнувшихся к земле и принюхивающихся по-звериному к следам Ирэн и Нелли.
Чем бы
Ирина молчала отнюдь не от храбрости. Ей просто горло перехватило от страха при виде того, как удлиняются руки; как шеи, словно у змеи, отделяются от остального тела, растягиваясь безмерно.
Преследователи двигались медленно, будто вслепую. А за ними следовал кто-то ещё. Чёрный силуэт ярко выделялся на фоне серо-синего неба. Развевались полы длинного плаща. Лицо узкое, волосы длинные, как у женщины, то не женщина, сразу видно.
Твари, вынюхивающие следы Ирэн и Нелли, подняли головы.
Их неуклюжий длиннорукий строй распался. Они попытались бежать. Бежали от фигуры в чёрном: колдуна ли, мага — Ирэн-Ирине было неведомо.
Широко открытыми глазами смотрела она на то, как, оттолкнувшись от земли, твари взвивались в воздух и… разлетелись в стороны ровными розовыми кубиками, словно их разрезало невидимыми острыми лезвиями на сотни, даже миллионы маленьких кусочков.
Ирине хотелось отчаянно завизжать во всю силу своих лёгких, но в эту минуту туча, наконец, рассеялась. Вся поляна наполнилась прежними красками и жизнью.
Парень с длинными белыми волосами приблизился и Ирэн получила возможность его разглядеть.
Он был невообразимо, ненормально, неестественно красивый. Таких в жизни не бывает, но — вот, стоит перед ней. Можно потрогать и убедиться, что он вовсе не сон. Всё настоящее: и переливающийся световыми гранями плащ, сделанный из чешуйчатой кожи неведомого зверя; и сияющие под солнцем ярким алмазным блеском светлые, как снег, волосы; и рубиновый отблеск серьги в левом ухе.
А цвет глаз у парня был и вовсе непередаваемый. Лилово-сиреневый, прозрачный и яркий одновременно. И смотрели она на Ирину в этот момент внимательно, но как-то до обидного равнодушно, что ли?
— Я Андриас, — чарующим голосом сказал молодой колдун. — Андриас Дантэлион. Один из Сынов Пламени, что вы призвали для борьбы с прорвавшейся из-за заслона нечистью. Мы же предупреждали, что на земли, на которых будет вестись охота, выходить нельзя. Что вы здесь делаете?
Ирина моргнула, не зная, что сказать, и не придумала ничего лучшего, как сказать правду:
— Землянику ели.
Он улыбнулся.
— Землянику? Ну-ну! Только вот промедли я хоть миг, бесы тебя бы тоже за обе щеки уплели. Ты для них такая же вкусная ягодка… может быть даже ещё вкуснее.
Голос был тихий, красивый. Обидно насмешливый.
А в воздухе по-прежнему навязчиво витал сладкий земляничный запах.
