Выдержка Хью подверглась серьезному испытанию еще до того, как он вышел из дома. Спустившись вниз, он столкнулся с Эдвардом Кроссом – тот только вошел, и дворецкий все еще держал в руках его плащ и шляпу. Увидев спускавшегося по лестнице зятя, Кросс самодовольно ухмыльнулся, и ухмылка эта не могла не вызвать неприязни.
– Доброго утра, лорд Гастингс, – улыбаясь до ушей, сказал Кросс.
– И вам, мистер Кросс, – с легким поклоном ответил граф. – Я вас не ждал.
Тесть приподнял бровь.
– Не ждали? Но мы ведь теперь одна семья.
Эти слова Кросса стали для графа последней каплей.
– Что ж, тогда проходите, – процедил он сквозь зубы и, развернувшись на каблуках, направился к кабинету.
– Зря злитесь, – сказал Кросс, закрыв за собой дверь кабинета. – Я принес вам свадебный подарок.
Он достал из кармана конверт и протянул графу. Хью знал, что находилось в конверте: догадался, еще даже не открыв его. Там были закладные, векселя, долговые расписки и счета. И на каждом из документов красовалась печать и надпись поперек: «Оплачено полностью». Более того, везде красовалась знакомая подпись – подпись отца. Гнев и обида на родителя вспыхнули с новой силой. Пожалуй, на отца Хью сейчас злился сильнее, чем на Эдварда Кросса.
– Спасибо, – пробормотал граф.
– Все, как мы договаривались, – ответил Кросс с ироничной усмешкой. – Я уже дал указание своим поверенным перевести на ваш счет оставшуюся сумму приданого Элизабет.
Все шло точно в соответствии с договоренностью, которую они заключили чуть больше месяца назад. Обе стороны выполнили свои обязательства. Вчера, словно по мановению волшебной палочки, Хью из безнадежного должника превратился в богатого человека с перспективами стать еще более богатым. Все долги его оказались оплачены, и в ближайшие дни счет его пополнится еще сорока тысячами фунтов. Но отчего же тогда он не чувствовал радости, а лишь зияющую пустоту в груди?
Хью медленно сложил документы и убрал в ящик стола. Подняв глаза на своего тестя, он сказал:
– Мистер Кросс, вы можете навещать дочь в любое время, когда пожелаете. Покуда Элиза желает вас видеть и принимать, этот дом открыт для вас.
– Как вы любезны… – все с той же усмешкой заметил Кросс.
– Однако наши с вами дела закончены, – продолжил граф. – Со времени нашего первого разговора мне не раз напоминали о том, что вы человек трудный и у вас есть враги.
– У каждого человека есть враги. Смею заметить, что найдется немало людей, которые считают, что власть и положение в обществе достались вам незаслуженно, и эти люди винят во всех своих бедах вас, – проговорил Кросс, скрестив на груди руки.
Пытаясь успокоиться, Хью мысленно досчитал до пяти, и немного помедлив, спросил:
– Что произошло между вами и Ливингстоном?
Кросс, казалось, удивился такому повороту.
– Ничего особенного. – Он пожал плечами. – Мы совместно владели акциями одного горнодобывающего предприятия.
– Он утверждает, что вы его обманули.
– Неужели? – Кросс изобразил удивление. – Знаете, этот Ливингстон – скряга и невежда. Он почему-то вообразил, что получит втрое больше, чем вложил. Но вышло не так, как он хотел.
Хью тоже считал Ливингстона скрягой, но ждать от Кросса, что он признает себя виновным в обмане… Это было бы странно.
– Не похоже, чтобы вы сильно переживаете из-за того, что вас считают мошенником, – заметил граф.
– Мнение Ливингстона и ему подобных меня не волнует, – с брезгливым презрением сказал Кросс.
Хью при всем желании не мог позволить себя такую же независимость от чужого мнения. В конце концов, Ливингстону предстояло стать его тестем – если, конечно, удастся переубедить виконта…
– Ливингстон и ему подобные составляют общество, в котором я живу, – проговорил Хью. – И мне приходится считаться с их мнением.
Кросс смерил зятя внимательным взглядом, и помолчав, сказал:
– Я мало что могу сделать для того, чтобы Ливингстон изменил мнение обо мне к лучшему. Если бы наш с ним временный союз принес ему прибыль, он не стал бы думать обо мне лучше. Для него я так бы и остался простолюдином, плебеем. Но ведь и вы считали так же, милорд.
– Должен признаться, что я вообще никогда не думал о вас до того, как вы вторглись в мою жизнь.
Кросс ухмыльнулся.
– И вторжение обернулось для вас немалой выгодой, верно?
Кросс был прав, и это ужасно раздражало.
– Я очень надеюсь, что все, что сделано, сделано к лучшему, поскольку я брал на себя обязательства длиной в жизнь, – сказал Хью.
Ухмылка сползла с лица Кросса, и он пробурчал:
– Вы о чем?..
«Будь что будет», – подумал Хью. Этот человек не понимал намеков, так что не стоило деликатничать.
– Я бы предпочел видеть вас не очень часто, а лучше – вообще никогда не видеть, – произнес граф.
Кросс усмехнулся, но взгляд его был тяжелым.
– Вот как? Значит, я могу посещать только Элизу?
– И было бы очень желательно, чтобы вы извещали о своем приезде заранее, – добавил Хью.
– Чтобы вы, все прочие, могли уйти до моего прихода, дабы не замараться? – со смешком осведомился Кросс. – А как вы объясните это своей жене?
