– Да, веер из слоновой кости, – ответила Элиза и, нахмурившись, продолжила: – А потом случилось что-то очень странное… Разве Эдит не помолвлена с мистером Реджинальдом Бенвиком?
Граф внезапно нахмурился, а затем пристально взглянув на жену, проговорил:
– А почему ты спрашиваешь?
– Мы заметили его на улице. Генриетта назвала его по имени, и тогда он повернулся и посмотрел на нас… – Элиза прикусила губу – ведь это случилось не тогда, когда он посмотрел на Генриетту, а когда посмотрел на нее.
– И что же произошло? – Хью встал из-за стола и приблизился к жене. Лицо его исказилось от гнева. – Что он тебе сказал?
Элиза густо покраснела.
– Ничего. Ни единого слова. Просто он… развернулся и ушел, не удостоив нас даже кивком.
Граф сжал кулаки и, сорвавшись с места, прошелся по комнате. Когда же он повернулся к жене, на него было страшно смотреть. Элиза никогда еще не видела мужа таким. Впрочем, уже через мгновение он взял себя в руки и со вздохом пробормотал:
– Вот бесстыдник… – Как ни странно, Хью сказал это безо всякого гнева – разве что с некоторой досадой. – А еще кичится своим воспитанием.
– Между ним и Эдит что-то не ладится? – решилась спросить Элиза.
– Эдит тут ни при чем: это Бенвик… капризничает.
Элиза прикусила губу. Для нее было совершенно очевидно: Хью либо не осознавал серьезности проблемы, либо не хотел посвящать в это дело ее.
– И в чем именно заключаются его капризы?
Хью не ответил. «Но что же он скрывает?» – думала Элиза. По лицу его ничего нельзя было прочесть.
– Это не слишком приятная история, – проговорил он, наконец, опустившись в потертое кожаное кресло. – Во всем виноват отец Бенвика.
– Речь идет о брачном контракте?
После того как Хью сделал ей предложение, Элиза, готовясь к разговору с отцом, полагала, что ей придется уговаривать его не скупиться и не торговаться, поскольку она понимала, что после случившегося в беседке тянуть со свадьбой не стоило. Но упрашивать отца не пришлось – он был по-королевски щедр.
– В определенном смысле – да, – ответил Хью после минутного молчания.
Элиза подошла к нему и села рядом.
– Хью, что происходит? Я ведь вижу: что-то происходит с Эдит, с Генриеттой, а теперь и с мистером Бенвиком. Складывается впечатление, что… – Элиза нервно облизала губы. – При всем желании я не могу не замечать некоторых вещей. Стоит мне, например, войти в комнату, как воцаряется тишина…
Хью насупился и пробурчал:
– Но ты только что ходила по магазинам с Генриеттой. Разве она отказывалась разговаривать с тобой всю дорогу до Бонд-стрит?
– Генриетта – нет. Но Эдит отказывается. За все время, что я здесь живу, она мне и двух слов не сказала!
– Виноват пес, – напомнил Хью.
Элиза всплеснула руками.
– Дело не в одном только Вилли! Ведь мистеру Бенвику пес ничего плохого не сделал!
Хью какое-то время молчал, потом внимательно посмотрел на жену и сказал:
– Только Эдит ни слова, ладно?
– Конечно, я ничего ей не скажу, – пообещала Элиза.
– Бенвик хочет больше денег, – со вздохом проговорил Хью. – Гораздо больше, чем я готов дать за сестру. Видишь ли, я считаю, что было бы несправедливо одной сестре дать больше, чем другой, и потому выполнить требование Бенвика не представляется возможным.
– Но разве ваш отец не отложил своим дочерям деньги на приданое?
Хью отвел глаза.
– Не так много, как хочет Бенвик. Он… упрямится.
Элиза откинулась на спинку дивана. Так вот оно что… Тогда многое проясняется.
– Значит, ты из-за этого ушел из дома и вернулся под утро, оставив меня одну в нашу первую брачную ночь? – тихо спросила она.
– Да, – кивнул Хью. – Эдит любит его. А он сказал мне, что любит ее. Я пытаюсь найти компромисс, но, должен признаться… Знаешь, я не уверен в том, что Эдит нужен такой муж. Он ее не заслуживает.
– Конечно, не заслуживает, – пробормотала Элиза. Сердце ее переполняла любовь к мужу. Хью так рвался жениться на ней, что ему и в голову не пришло торговаться с ее отцом, пытаясь урвать побольше. А теперь он старался устроить будущее своей сестры, хотя возмутительные требования ее нареченного явно шли вразрез с его признаниями в нежных к ней чувствах. – Ты замечательный брат, – добавила она, прикоснувшись к руке мужа.
Хью болезненно поморщился.
– Эдит с тобой не согласится, если Бенвик ее бросит.
– Нет, он не посмеет! – в ужасе воскликнула Элиза.
– Насчет этого не уверен, дорогая. Только, пожалуйста, никому ничего не говори, особенно Эдит. Если все мои усилия пойдут прахом, я сам ей все скажу.
– Я никому ничего не скажу, – повторила Элиза.
Хью грустно улыбнулся, и она крепко сжала его руку. Ей было приятно, что муж поделился с ней новостью, пусть и не самой приятной.
Но все же она не могла избавиться от ощущения, что он чего-то недоговаривал.
Хью знал, что ведет себя как трус. Трусость же его заключалась не только в том, что он никому ничего не сказал о требованиях Бенвика. После некоторых раздумий граф связался с поверенным Ливингстона, чтобы узнать, готов ли виконт продолжить обсуждение контракта, если сумма приданого Эдит вырастет до четырнадцати тысяч. Хью ясно дал понять, что больше не даст.
