– Тогда скажи ей об этом сам, иначе будет хуже. Эдит может выставить себя на посмешище. Она все еще любит этого Бенвика и понятия не имеет о том, что он собрался ее бросить. Ты должен ей все сказать, Хью.
Граф со вздохом провел ладонью по волосам, а его жена вновь заговорила:
– Если ты ей не скажешь, Эдит решит, что ее предали вы оба – не только мистер Бенвик, который ее разлюбил, но и ты, который знал об этом, но не предупредил.
Хью выругался сквозь зубы и, резко развернувшись, подошел к окну и уставился куда-то вдаль.
– Почему ты так переживаешь из-за этого? – всплеснув руками, воскликнула Элиза. – Думаешь, я ошибаюсь? Ты ведь знаешь свою сестру лучше, чем я.
Хью повернулся к Элизе лицом и молча пожал плечами. А она подошла к нему и тихо проговорила:
– Эдит переживет потерю мистера Бенвика, но ты – любимый брат. Ты ведь не хочешь, чтобы сестра разочаровалась в тебе, потому что в такое непростое для нее время ты ей солгал.
Хью тяжело вздохнул и пробормотал:
– Нет, не хочу.
– Тогда ты ей скажешь? Хотя бы намекнешь? – Элиза коснулась плеча мужа. – Я знаю, что тебе будет трудно, но сделай это.
Болезненно поморщившись, граф отстранил руку жены. Элиза замерла в немом ужасе, но Хью поспешил исправить положение, заключив ее в объятия и поцеловав в макушку.
– Ты даже не представляешь, как мне будет трудно, – сказал он. – Но, конечно, я это сделаю. Должен сделать. Я, знаешь ли, уже давно собираюсь, но никак не могу набраться смелости…
Элиза крепко обняла мужа и с нежностью проговорила:
– Поверь, любой предпочтет горькую правду самой сладкой лжи. Рано или поздно Эдит поблагодарит, что ты ее не обманул.
Хью долго молчал, затем произнес:
– А если не поблагодарит, то я лишь получу по заслугам.
– Нет! – убежденно воскликнула Элиза. – Она тебя непременно простит!
– Простит? А ты бы простила? – Взгляд Хью был тяжелым и мрачным.
– Да, конечно! – воскликнула Элиза. – Я прощу тебе все, лишь бы ты был честен со мной.
Хью с грустью улыбнулся и прошептал:
– Надеюсь, ты окажешься права, – прошептал он.
Хью жил словно в аду.
Его нотариус до сих пор не получил никаких писем от нотариусов Ливингстона. Граф не питал особых надежд, но все же… Умом понимал, что, оттягивая разговор с Эдит, он лишь продлевает агонию, но ничего не мог с собой поделать. А тут еще Элиза подсыпала соль на его раны, призывая к честности…
Эдвард Кросс – вот кто виновник всех его бед! Теперь Хью жалел, что Кросс не поделился с дочерью своими планами. Если бы отец рассказал Элизе, как заполучил графа в зятья, то он не чувствовал бы себя лживым негодяем и не терзался бы муками совести.
Эдит он застал в библиотеке, и она была там не одна, а с Генриеттой. Сестры украшали шляпки, болтали и смеялись, хвастаясь друг перед другом своими творениями. Они не сразу заметили его в дверях, и какое-то время Хью просто стоял и любовался сестрами – темноволосой проказницей Генриеттой и белокурой красавицей Эдит. И обе они выглядели сейчас необыкновенно счастливыми. Приятно было сознавать, что их радостному восприятию жизни не помешала ни смерть отца, ни переезд в Лондон, ни его, их брата, скоропалительный брак. И как больно делалось при мысли, что вот сейчас он сам все испортит…
Генриетта первая заметила брата и воскликнула:
– Хью, что ты тут делаешь? Шпионишь за нами?
– Хью в своем репертуаре! – рассмеялась Эдит. – Он, верно, надеется слиться с обоями, потому и надел этот жуткий жилет!
Хью похлопал себя по животу.
– Я просто подумал, что зеленый цвет нынче в моде.
– Плохо думал! – со смехом воскликнула Эдит и показала брату язык.
Он тоже рассмеялся и проговорил:
– Вот я смотрю на вас, Генриетта, и думаю: чем же вы таким занимаетесь, что так не хотите, чтобы за вами шпионили?
– Мы делаем новые шляпки. Смотри, какая нарядная! – Генриетта с гордостью продемонстрировала брату свое творение.
– Как еж в яблоках, – с готовностью согласился Хью.
– Какой ты противный! – надув губы, воскликнула Генриетта.
– Какой есть, – со вздохом ответил Хью. – Сестра, можно мы с Эдит чуть-чуть посекретничаем?
– Не смею вам мешать! – собирая свое рукоделие, с улыбкой сказала девушка. – Слава богу, неприятности не у меня.
Эдит насторожило замечание Генриетты. После ухода сестры она в тревоге посмотрела на Хью, который пошел закрывать за Генриеттой дверь. Когда же брат уселся напротив, Эдит робко спросила:
– Я ведь ничего плохого сейчас не услышу, да?
– А должна? – вопросом на вопрос ответил Хью.
Эдит вспыхнула.
– Поверь, я не стану грубить Элизе, как бы мне этого ни хотелось. Я очень стараюсь оставаться в рамках приличий.
Хью криво усмехнулся.
– Но удается тебе это далеко не всегда. Я правильно понимаю?
– Мне не нравится ее собака, – сквозь зубы процедила Эдит.
– И все?
Эдит нервно дергала ленту на лежавшей у нее на коленях шляпке.
– Регги говорит, что ее отец – негодяй.
Хью тяжело вздохнул.
– Кстати, насчет Регги… Боюсь, с ним не получается договориться.
– Договориться? – Эдит побледнела. – О чем ты?
