— Хватит лжи. Да это просто очередная уловка, чтобы переспать со мной, — я усмехаюсь. Осознание, что семья Алана не одобрит меня в качестве жены пришло быстро. А парень становился все агрессивнее в своей страсти, — Пусти. Мое такси приехало.
— Детка, ты не права, — он пытается прижаться к моим губам, — Я допускаю, что мог где-то чересчур давить. Но у меня рядом с тобой с первого дня сносит крышу.
— Мы не вместе! — кричу ему в лицо так громко, что слышу свой голос эхом от стен корпусов, — Не трогай меня! — на нас начинают коситься люди, и он отпускает.
— Уходи! Давай! Ты же лучше под него ляжешь? Да? — зло несётся мне в след, а я не оборачиваясь, запрыгиваю в такси и захлопываю дверь, разделяя миры. Бабушка говорила, что красота для женщины — тяжёлая ноша. Уже в девятнадцать я познала это утверждение в полной мере.
——
Откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза. Подозреваю, что Алан далеко не единственный, кто думает, что наши отношения с Владимиром не ограничиваются дружескими. В этом есть зерно истины. Я действительно видела мужчину разным: пьяным, злым, расстроенным. Но даже в такие моменты он никогда не позволял себе ничего двусмысленного в мой адрес, тем более грубого. Был у него только один прикол. Когда Володя очень уставал, а телефон начинали обрывать любовницы, он просил меня взять трубку и сказать, что он в душе. Сам же в этот момент с наслаждением поглощал мармеладных червячков, которых тоже покупала ему только я. И мне наплевать с высокой колокольни, кто что думает! Потому что так, как Владимир, обо мне заботился только брат. Общую моральную картину благопристойности подрывает ещё одно весомое обстоятельство. Анастасия Ивановна — жена моего работодателя. Появляется она всегда эффектно. У всех сотрудников моментально находятся неотложные дела, лишь бы не попадаться ей на глаза. Сомнений в том, что их брак абсолютно фиктивен не возникало, стоило только один раз увидеть супругов рядом. Поэтому как-то после очередного скандала, я поинтересовалась:
— Зачем вы друг друга мучаете? Вы же можете обеспечить ее всем необходимым и отпустить.
— В нашем мире, Василиса, бывших жён не бывает. Если женщина вошла один раз в круг доверия, она останется в нем навсегда. Иначе — станет неконтролируема. Ананас будешь? — Владимир часто говорит со мной, как с маленькой девочкой. И меня это зверски раздражает.
Погружённая в свои мысли, не сразу замечаю, что такси остановилось возле разросшейся, хорошо ухоженной и почти достроенной за прошедший год церкви.
— Спасибо, — подаю водителю деньги и несколько секунд собираюсь с духом, чтобы выйти.
Я думала, что все отболело, прошло, но нет. Воспоминания душат меня на этом месте каждый раз. Обреченно присаживаюсь на лавку. Когда-нибудь все забудется, сейчас же лучше перестать сопротивляться и дать прошлому выйти со слезами.
(Воспоминания. Год назад…)
Запах свежескошенной травы стоял в носу. Мне кажется, что я даже чувствовала ее горьковатость на языке. Или это просто желудок… Сегодня впихнуть в себя завтрак снова не получилось, а прийти сюда — была изначально глупая затея. Только тяжелей стало. Не смотря на поддержку соседки, я все равно чувствовала на себе косые, а то и жалостливые взгляды. Почему если молодая девушка пришла в церковь, то у неё обязательно что-то случилось? На мне не было темной одежды — обычный длинный сарафан и цветной платок. Возможно, выдавали припухшие глаза и полное отсутствие макияжа… Я стояла возле забора и не могли ни войти, ни уйти. Как заворожённая, смотрела на рабочих, которые разводили побелку и поднимали ведра вверх по строительным лесам.
— Хороших работников ты прислал, Владимир, — до меня донесся певучий, низкий голос.
По дорожке к выходу шли батюшка и немолодой мужчина. Белоснежное поло, светлые джинсы, поблескивающие золотом часы на руке, зажатый в ладони брелок сигнализации — все говорило об особенном положении гостя. Определенно, меценат. Один из решивших задуматься о душе, — Думаю, что на этой неделе стены закончат, дай Бог погоду хорошую, и на внутреннюю отделку перейдут. Для меня самое главное, что их подгонять не надо. Своей работы хватает. Матушка их раз в день обедом кормит.
— Добро, отец Иннокентий, поеду я. Дел много. Все, что непредвиденное тратят, ты чеки собирай. На следующей неделе заеду обязательно…
Неожиданно аромат тюльпанов с клумбы, возле которой я зависла, становится удушающим. Голоса, шум строительной техники сливаются в единый гул, и мир начинает «растекаться» цветными пятнами. Я медленно оседаю на асфальт, но в самый последний момент меня подхватывают сильные мужские руки.
— Эй, ты чего удумала, — это тот самый Владимир, — Ну ка на лавку давай. Ножками то шевели, — возле моего лица появляется бутылка с водой, — Пей.
Шипучая минералка помогает, и мир начинает возвращать четкие очертания.
— Спасибо, — дрожащей рукой возвращаю «Боржоми», но почему-то разжимаю пальцы до того момента, как мужчина успевает ее перехватить. Минералка выплёскиваемся на джинсы, а бутылка улетает в траву.
