Он — страшный, влиятельный человек, в глазах которого — вечная мерзлота и презрение. Я — невольная обладательница наследства его главного конкурента. На меня объявлена охота, ведь Ярый, далеко не единственный, кто хочет заполучить крупный куш себе. Почему этот мужчина предлагает мне брак вместо того, чтобы, как все, просто пустить в расход? Неужели та наша случайная встреча что-то для него значит?***Может ли один человеческий поступок в прошлом, навсегда изменить настоящее нескольких людей? Витиевато переплести судьбы, сделав врагами самых близких? Все реально, когда в игры вступают сильные мира сего.
Ярослав.
— Ну как тебе столица, Гошаныч? — Вадим перекрикивает музыку. Уже порядочно накидался, шутит глупо, но сжимать в руках талию Маши не забывает. Девушка дёргает плечами, стараясь подавить судорожный вздох, и делает большой глоток алкоголя, трудно сглатывая. Понятно, обижается, что Вадик решил провести последний вечер перед командировкой в баре с нами, а не дома с ней вдвоём. Маша неосознанно мешает трубочкой коктейль в стакане и медленно мигает в такт лучу стробоскопа.
— Очень быстрая, — отвечает Гоша, — Но девушки красивые, — расплывается в наглой улыбке.
— Ну вот вернёмся, Машка тебя с кем-нибудь познакомит, — смеется Вадос, — Будешь завидный жених, при бабле. Да не смущайся ты, тут все за «зеленью» едут, только Ярый у нас идейный, — чмокает свою девушку в щеку. Она скидывает руку жениха и поднимается с места.
— Я сейчас вернусь, — протискивается мимо меня, выходя из-за столика, — Извините, — я замечаю в ее глазах подозрительный влажный блеск.
Вадик постукивает по столу зажигалкой и задумчиво смотрит в след девушке.
— Не прав ты, Вадос, — качает головой Архип, — Зачем ее прикормил? Ведь знаешь, куда едем. Хорошая девчонка.
— Не сдержался, мужики. Предложение сделал. Месяц, как на крыльях, живу, а просыпаться с ней — это вообще отвал башки. Не в обиду, последний раз еду с вами, на свадьбу надо заработать. Хочу в платье пышном ее, чтобы гости, голуби, ресторан, ну по-людски, короче. Когда Машу в халатике белом увидел, сразу офигел. Смотрю на неё, улыбаюсь, как дебил. А она строгая, говорит, мол, на живот повернитесь. Да как мне антибиотик в задницу засадит, — Вадим мечтательно улыбается, достаёт из пачки сигарету и крутит ее между пальцами, — Баба, понятно. Не хочет, чтобы ехал. Ну что такое три месяца?
— Я тоже считаю, что ты не прав, — на несколько секунд замолкаю, пока официантка, стреляя глазками по нашим фигурам, расставляет на столе заказ, — В контракте пункт «отсутствие семьи» не просто так существует, — Надеюсь, ребёнка ей не своял?
— Перестань, Ярый, — Вадим хмурится и старается убедить в своей правоте себя больше, чем меня, — Вон у Архипа сестра есть…
— Васька совершеннолетняя, самостоятельная, — Архипов прерывает друга, — Я тоже хочу, чтобы у неё все было. Чтобы вот доучилась в институте хорошем, а год обучения знаешь сколько стоит? — берет с деревянной доски круглые крекеры и выкладывает их в ряд, как нули, — Вот столько.
— У нас в Томске квартиру за такие деньги купить можно, — присвистывает Гоша.
— Да нафиг оно нужно тогда? — психует Вадик, — Все в эти чертовы деньги упирается. И Машич тоже смены ночные пашет, говорит, что после «скорой» льготы положены поступающим, — сигарета рассыпается шелухой вперемешку с табаком под его пальцами, — Пойду покурю и Машку поищу.
Следующие несколько минут каждый думает о своём, делая вид, что увлечен едой в тарелке. Первый раз нам так нервно. Может, потому что раньше положение было относительно спокойным, а последние две недели «бородатые» в конец оборзели?
Музыка плавно сменяется с быстрого трека на медленный, и уши заполняет бархатный женский голос. Он растекается патокой по венам, запускает по спине и рукам крупные мураши, которые отдаются приятным тёплом в паху. Занятные ощущения. Поворачиваю голову в сторону сцены и вижу молоденькую девушку возле микрофона. Ей вообще есть восемнадцать? Ведёт себя очень спокойно, без ужимок, движения плавные, кисти тонкие… Ее фигура глухо запечатана в чёрное платье без пошлого декольте. Видны только глубокие вдохи и лёгкие вибрации тела на сильных нотах. Глаза прикрыты — явно кайфует. Небрежно отбрасывает прядь длинных волос за спину, проводит кончиками пальцев по шее до острой ключицы и возвращает руку на микрофон. А меня сносит, будто ударной волной, возбуждение в теле нарастает, пальцы стискивают стакан до хруста стекла. Инстинкты орут, что надо хватать ее и делать своей, пока она ещё вот такая: нежная, податливая…ммм…
Даю сам себе воображаемую затрещину, с трудом отрываю глаза от «наваждения» и залпом осушаю порцию вискаря. На месте ее отца надрал бы девчонке задницу и за книжки посадил. Вообще, какого хрена она забыла в этом баре? Здесь бывают только такие, как мы, а то и сильно похуже персонажи. Ни один из нас не является идеальным образом зятя. Архип — деревенский парень после армейки, немного обжившийся в столице, Вадим — бывший борец, получил какую-то травму и теперь не проходит на профессиональные соревнования, Гоша — вообще детдомовский из глубинки, примкнул к нам в прошлой поездке, а в этот раз едет четвёртым. Даже на фоне троих шалопаев я — главное исчадье. Сын криминального авторитета, который прогнулся под власть, лишь бы не продолжать дело отца.
— Эй, Ярый, — получаю толчок локтя в бок от Гоши, — Эта детка сегодня самый топ, — кивает головой на сцену, а я моментально зверею. Даже я ее не трону! Не смотреть!
