Посмотрел сначала на мои пальцы, контрастирующие с его смуглой кожей, а потом на меня. Ничего не сказал, но позволил забрать у него вату. Я налила на нее перекись и осторожно промыла рану на боку, стараясь не думать о том какая она страшная и как видно мясо, затем обработала вторую. Наклеила своеобразные мягкие повязки. Выбросила окровавленный тампон, оторвала еще кусочек ваты и посмотрела на его лицо.
Хан не сводил с меня пристального взгляда, и я не могла понять, что именно выражают его глаза. Их выражение было похоже на то, что было сегодня в доме его деда, когда я осмелилась поцеловать чудовище
— Надо промыть еще и здесь, и здесь, — показала пальцем на его скулу, лоб и вниз на рассеченную губу.
— Промывай.
Выдохнула и потянулась к его лицу, но я не доставала даже до его плеч.
— Сядьте.
Одной рукой придвинул стул, развернул его и уселся наоборот, облокотившись мощными руками на спинку. Стул жалобно застонал под его мощью. Выдохнув я коснулась ватным тампоном скулы, осторожно протерла рану, наблюдая как шипит жидкость во взаимодействии с кровью и не веря, что на самом деле делаю это. Прикидывая сколько займет времени прежде чем хищник меня сожрет.
— Не больно?
И совершенно не задумываясь подула на рану. Хан отпрянул назад и сдавил мою руку.
— Что? Болит, да? Я осторожно.
Перевела взгляд на его глаза и не смогла моргнуть, как загипнотизированная. Еще никогда я не видела у Хана такого взгляда, как будто удивленного и озадаченного. Вблизи у него оказались очень длинные ресницы, загнутые кверху. Как у девушки. Сейчас его глаза не были угольно-черными. Они были насыщенного каштанового цвета с красновато-золотистыми вкраплениями. Красивый цвет. Необычный. Радужки казались бархатными и очень глубокими.
— Я подую.
Коснулась снова ваткой и подула.
— Зачем?
— Не так больно, — сказала я и протерла с другой стороны от раны. — когда я была маленькой и сдирала колени мама дула и не так щипало.
— Зачем тебе это? Какая разница?
Застыла с ватой в руках.
— Что зачем?
— Вот это все.
Кивнул на вату и снова смотрит на меня, чуть наклонив вперед голову и прожигая своими невыносимыми глазами. Как будто ищет во мне что-то.
— Раны надо промыть иначе будет заражение и может загноится и…
— Ты дура?
Сцапал меня за плечо, не давая к себе прикоснуться.
— Или притворяешься?
Опустил мою руку вниз и завел мне за спину, дернул к себе.
— Зачем тебе протирать мне раны, дуть на них? Что тебе от меня надо? Отвечай!
И я разозлилась, сильно и неожиданно резко, не знаю, как, но вырвала руку из его цепких пальцев.
— Потому что вы человек, и я человек, и я оказываю вам первую помощь, ясно? И не надо искать каких-то смыслов. Не судите других по себе. Дайте закончить!
Ткнула ваткой в рану на лбу, и он дернулся от боли.
— Терпите! Надо продезинфицировать! И не дергайтесь! — рыкнула на него и тут же испугалась, аж похолодела вся. Он же сейчас мне шею свернет. Я сумасшедшая! Ааааа мне страшно! Зачем я это сказала? Он же меня убьет!
Но Хан опустил веки и стиснул челюсти.
— Дезинфицируй.
Прошлась осторожно еще раз по ране и тронула новым тампоном вспухшую губу. И тут же снова непроизвольно подула, обхватив другой рукой лицо Хана. Когда дула его сочные губы с резко очерченным ярким контуром слегка подрагивали. Вспомнила что они очень мягкие и гладкие если их касаться губами и кровь прилила к щекам. Внутри не возникло неприятного ощущения, как тогда, когда он сам касался меня.
— Хорошая, заживляющая мазь и совсем не щиплет. — пробормотала себе под нос, стараясь больше не смотреть Хану в глаза.
Замазала ссадину на губе. Невольно убрала со лба пряди волос, чтоб не налипали на рану. Заклеила кусочками пластыря, сведя края раны вместе. Поглаживая его волосы, успокаивая и не понимая, что делаю это. Пока не заметила и не одернула руку. Все это время он смотрел на меня из-под прикрытых век. Когда я закончила и положила вату на стол Хан встал со стула и тут же возвысился надо мной, как скала.
И страх тут же вернулся, особенно при взгляде на его жуткие глаза, горящие каким-то странным огнем. Он смотрел на меня так… как никогда раньше не смотрел и мне опять стало страшно. Благими намерениями устлана дорога в ад и он сейчас распластает меня на кухонном столе и отымеет как и всегда с особой жестокостью.
Но вместо этого мужчина подхватил свою рубашку и направился к выходу из залы. А я стояла у стола с окровавленными тампонами и не понимала, что сейчас произошло на самом деле… Он не тронул меня. Снова.
Несколько ночью я по-настоящему выспалась. А утром вышла в сад, предварительно осмотревшись по сторонам в поисках «милой домашней» кошечки Хана и охранников, которые прохаживались по двору, появляясь из-за угла, как призраки. Все они ступали неслышно, словно крадучись. Я никогда не успевала их услышать или заметить. Чаще они вырастали как из-под земли и вежливо склоняли голову, когда я проходила мимо.
