— Кто это был? — раздаётся ледяной голос за спиной.— Это не твоё дело, Макар, — даже не поворачиваюсь в сторону парня.— Если ты забыла, то позволь мне тебе напомнить, — рывком разворачивает к себе лицом. — Ты моя невеста, Макарова.— А если ты забыл, то позволь теперь я тебе напомню. Я фиктивная невеста.— Ещё хоть раз я увижу этого урода рядом с тобой, то очень интересные фотографии, — хмыкает, — сама знаешь, какие, в этот раз увидит не только наша группа, но и весь универ. Да что там универ, в интернете есть много пабликов, по которым такие пикантные фотографии разлетятся. Славу ты обретешь быстро.— Урод, — я бью ладонями ему в грудь. — Как был моральным уродом, так и остался. Какой же нужно было быть идиоткой, чтобы в тебя влюбиться.
Настя
— Кто это был? — раздаётся ледяной голос за спиной, когда я вставляю ключ в замок. Вздрагиваю всем телом. Связка ключей с грохотом выпадает на кафельный пол из ослабевших пальцев.
— Это не твоё дело, Макар, — даже не поворачиваюсь в сторону парня, который скрывался в темноте подъезда. Склоняюсь, чтобы подобрать ключи с пола, но Макар оказывается быстрее. Подхватывает связку, мимолетно коснувшись горячими пальцами моей ладони. Я вздрагиваю, вновь остро реагируя на прикосновения этого парня. Пусть мимолетного, едва заметного, но не менее острого и пронизывающего до костей. — Отдай ключи, — прошу устало, не спеша поворачиваться к парню, который сейчас стоял всего в шаге от меня. Даже сквозь слои одежды я чувствовала жар его тела. Чувствовала, как он нависает надо мной, обволакивая своим запахом, который с каждым крохотным вдохом всё глубже забивался в нос и заполнял лёгкие. Его тяжёлое дыхание шевелило волосы на виске. Я смотрю в стену, дыша через раз и пытаясь успокоить своё глупое сердце. Нельзя даже смотреть в его сторону. Потому что я знаю, что глупое сердце тут же собьётся с заданного ритма. Провалится в пятки. А миллионы серых бабочек, которые уже сейчас порхали где-то в желудке, стоило услышать голос Макара, сойдут с ума.
— Я спросил тебя, кто это был, — шепчет яростно на ухо, горячими губами цепляя кожу. Ноги подкашиваются в коленях, и я боюсь, что сейчас окажусь там, где всего минуту назад были мои ключи. Позорно рухну к ногам того, кто не просто растоптал моё сердце, но и ценично втоптал его в грязь.
— Тебя это не касается, — пальцами с силой вцепляюсь в ручку двери. Сжимаю до боли в пальцах, отрезвляя себя и приводя мысли в порядок. И снова ты плывешь, Настя. Снова история повторяется. Мало тебе было унижения два года назад? Мало боли?
— Если ты забыла, то позволь мне тебе напомнить, — рывком разворачивает к себе лицом. К двери прижимает. Плечи руками до боли сжимает. Вжимает в дверь с такой силой, что ручка больно впивается в поясницу. — Ты моя невеста, Макарова.
— А если ты забыл, то позволь теперь я тебе напомню, — даже пристав на носочки, смотрю на него снизу вверх. — Я фиктивная невеста. И наш будущий брак тоже будет фиктивным, — избегаю его взгляда. Всегда. Раз за разом, стоит в глаза зелёные заглянуть с тёмными крапинками вокруг зрачка, я тут же в них тону. Теряю связь с реальностью. Забываю напрочь о том, какой он моральный урод. Забываю, сколько боли и унижения я пережила из-за него. Забываю даже о том, что его злость и упрёки в мою сторону не ревность, а лишь желание сделать спектакль для бабушки более правдоподобным.
— Кажется, ты забыла, что ты играешь мою невесту, а не того лоха, который полчаса лобызал твою руку, — удар в дверь за моей спиной.
— Мои руки может лобызать кто угодно, Макар, — спокойно говорю я, смотря в его переносицу. — Ты потерял право что-либо говорить мне по этому поводу ещё два года назад, когда выставил меня посмешищем перед всем классом. Я буду целоваться, обниматься и спать с кем хочу и когда хочу. Единственное место, где я буду играть счастливую невесту — дом твоей бабушки, — не повысить на него голос не выходит. — Отдай мне ключи, Серебряков. Я спешу.
— И куда же? Случайно не к тому уроду, который под подъездом сидит? — парень шипит слова мне на ухо.
— Мне для особо тупых повторить, Серебряков? Если ты перестал играть роль ревнивого Отелло, то я пойду. Я сыта по горло твоей компанией на сегодняшний день. Будь человеком, дай отдохнуть от твоей надоедливой рожи. И так завтра целый день тебя терпеть. Боюсь, что просто не выдержу.
Я совершаю ошибку, когда взгляд от переносицы чуть выше поднимаю. Когда сталкиваюсь взглядом с зелёными глазами, которые сейчас полыхают от ярости и гнева. Ноздри на красивом скуластом лице раздуваются. Густые брови сошлись на переносице. Желваки ходят, выдавая крайнюю степень ярости хозяина.
— Ещё хоть раз я увижу этого урода рядом с тобой… или ещё хоть какого-то уродца, то очень интересные фотографии, — хмыкает, — сама знаешь какие, в этот раз увидит не только наша группа, но и весь университет. Да что там университет, в интернете есть много пабликов, по которым такие пикантные фотографии разлетятся. Славу ты обретешь быстро.
— Урод, — я бью ладонями ему в грудь. — Как был моральным уродом, так и остался. Какой же нужно было быть идиоткой, чтобы в тебя влюбиться.
— Лучше быть моральным уродом, чем шлюхой, — сжимает мои щёки пальцами. Опускает взгляд на губы. Сглатывает тяжело, а зрачки в зелёных глазах начинают медленно расширяться.
— Так что же ты тогда мне роль своей невесты предложил? — сипло спрашиваю я. — Запачкаться не боишься? Или опозориться? Где это видано, что у самого Серебрякова такая невеста?
— Если бы не условие бабули, то я бы в жизни с тобой не связался, — шипит. — Я сделаю всё, чтобы получить этот отель.
