Я останавливаюсь перед ее дверью, прислушиваясь. Всегда слушаю. Ее мягкий голос доносится до моих ушей. Она что-то бормочет себе под нос, слишком тихо, чтобы я мог разобрать, что она говорит. Судя по ее тону, она недовольна. Моя красавица не из тех, кто держит свои чувства при себе. Они непрошено слетают с ее губ.
По другую сторону двери раздается тихий стук.
Я врываюсь в дверь, как полиция, готовый сражаться за свою девушку. Единственный свет, который освещает ее комнату — это лампа, стоящая рядом с кроватью. Далия стоит посреди комнаты в тонкой ночной рубашке, у ее ног лежит подушка. Кажется, все в порядке. В комнате больше никого нет, никакой явной опасности.
— Дрейвен! — ахает она. — Ты напугал меня.
— Я услышал шум. Я подумал, что ты ранена.
— Я бросила подушку.
— О.
Я сглатываю, закрывая за собой дверь.
— Ты злишься.
— Да.
Она подходит к кровати и выключает лампу, погружая комнату в темноту. Даже несмотря на то, что она злится, она все равно делает так, чтобы мне было комфортно. Я ее не заслуживаю. И все же я буду работать как проклятый, чтобы быть достойным ее. И все же никто и никогда не будет любить ее больше. Я буду поклоняться ей, если она мне позволит. Она этого заслуживает.
— Ты будешь не так злиться, если я скажу тебе, что я идиот? — спрашиваю я, подходя к ней.
— Ты так считаешь? — фыркает она.
— Я идиот, красавица, — прерывисто выдыхаю я.
— Я понимаю, как это ‒ бежать, Дрейвен, — говорит она нежным голосом. — Мы все бежим. Но ты не можешь закрыться и отгородиться от меня. Ты должен поговорить со мной.
Я приподнимаю бровь.
— Так, как ты разговариваешь со мной?
Далия обхватывает себя руками, словно хочет стать меньше. Мне это не очень нравится, поэтому я подхожу к ней, и обнимаю, чтобы защитить от того, от чего она так себя чувствует. Чтобы это ни было, я буду защищать ее.
— Поговори со мной, красавица, — шепчу я. — От чего ты убегаешь?
— От своего отца, — шепчет она. — У него такой… взгляд на мир, который не совпадает с моим. Он устарелый и жестокий. Он пытался навязать мне его на протяжении всей моей жизни. Я всегда чувствовала себя пленницей его убеждений. В конце концов, мне это надоело, и я просто… ушла.
‒ Мне очень жаль.
Я поглаживаю ее по спине, пытаясь успокоить. Печаль в ее голосе пронзает мое сердце. Она любит своего отца, а он ранил ее сердце. Мне это совсем не нравится.
— Я не хочу прожить свою жизнь в тени его осуждения. Я счастлива здесь, Дрейвен. Ты делаешь меня счастливой. Впервые в жизни я чувствую себя свободной.
— Я никогда не был так счастлив, красавица.
— Тогда почему ты не хочешь, чтобы я осталась?
— Я бы никогда не позволил тебе уйти, если бы это зависело от меня, — рычу я, прижимая ее к себе. — Я бы держал тебя здесь взаперти и никогда ни с кем не делил. Но ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь всего мира, красавица.
— Что, если ты и есть мой мир?
— Далия, — стону я.
— Это правда, Дрейвен. Я имела в виду то, что сказала раньше, — шепчет она, проводя рукой по моему лицу. — Мне не нужны свидания за ужином, торговые центры или что-то в этом роде. Я чувствую себя здесь, с тобой, свободнее, чем когда-либо прежде. Я счастливее, чем когда-либо прежде.
— Я не заслуживаю тебя.
Ее глаза вспыхивают священным огнем.
— Это я должна решать, чего я заслуживаю, а не ты.
Она прекрасна, когда злится. Такая чертовски красивая.
— Я позволил, чтобы ты увидела меня в худшем виде, и это… нелегко для меня, красавица.
— Так вот почему ты отгораживаешься от меня? — спрашивает она, нахмурив брови.
— Я был в ужасе от того, что мог потерять тебя там, — признаюсь я, тяжело сглатывая при воспоминании. — Я услышал рычание горного льва и подумал, что не успею добраться до тебя вовремя. Все, о чем я мог думать, это как защитить тебя. Так что я убил его.
Я отвожу от нее взгляд.
— Я не подумал о том, что выйду к тебе, весь покрытый кровью животного, пока не стало слишком поздно.
— Дрейвен, — шепчет она.
— Мысль о том, что ты боишься меня, убивает.
— Я тебя не боюсь. — Сила в ее голосе вселяет смирение. — Ты спас мне жизнь, Дрейвен. Как я могу бояться этого?
— Потому что я зверь. Я не просто обзавелся рогами и хвостом. У меня… другие инстинкты, — бормочу я. — Я хочу защищать тебя. Но я также хочу… — я замолкаю и бормочу проклятие. — Я хочу преследовать тебя по лесу, как добычу. Я хочу захватить тебя в плен и заявить на тебя права. Я хочу многого из того, чего, вероятно, не должен был бы хотеть.
— О, — шепчет она.
Но она не уклоняется и не отстраняется. Вместо этого она прижимается ближе.
— Дрейвен?
Она приподнимается на цыпочки, кладет руки мне на плечи, чтобы не упасть, и приближает губы к моему уху.
— Тебе придется дать мне фору. Боюсь, я не смогу бежать очень быстро, если ты будешь преследовать меня.
Я рычу, дергая ее к себе.
Она визжит, со смехом падая в мои объятия. Я замолкаю, когда мой рот приникает к ее губам. Эта красивая маленькая шалунья. Имеет ли она хоть малейшее представление о том, как сильно бьется мое сердце из-за нее? Если это был мамин план, то моя мама — гений. Я влюблен в эту женщину. Безумно, страстно, отчаянно влюблен.
